Книга Ловец акул, страница 225 – Дария Беляева

Я почувствовал, что он улыбнулся, и меня это страшно обрадовало.

Ну, конечно, это не была та улыбка давнишнего, доафганского Юречки. Но хоть какая-то, ведь правда?

— А у нас снег, — сказал я. Юречка снег любил, снег и зиму вообще, потому что тогда ему легко было вспоминать, как далеко он уже от той раздербаненной войной страны, куда сам когда-то напросился, чтобы делать, разумеется, только добро.

Нет, Юречка у меня герой. Это точно. Он всегда хотел только хорошего, а от плохого ему было, как всем нормальным людям, очень плохо. В отличие, например, от меня.

— Хорошо, — сказал Юречка. — У нас уже по щиколотку. И ветер такой пронизывающий.

Я подумал, что хочу,как в детстве, поиграть с Юречкой в снежки, но говорить об этом не стал. В конце концов, когда мы играли в снежки в последний раз, у Юречки было две руки. А теперь выходило бы как-то нечестно.

— Не хочешь приехать? — спросил Юречка.

— Да я не могу. Дела сейчас. Надо деньги зарабатывать.

— Я возил ее в Свердловск.

— А, — сказал я. — Ну, что, опухли у нее мозги?

Юречка укоризненно помолчал, потом сказал:

— У тебя мозги опухли. А она больна. Иногда вдруг, особенно после сна, начинает нести какую-то бессмыслицу. Потом приходит в себя, но…

— Но осадочек-то остался, — заржал я. Снова тишина в трубке, только звук Юречкиного дыхания, всегда размеренного и даже какого-то печального.

— Невролог сказал, это что-то с сосудами, — наконец выдал Юречка. А я вдруг подумал: взорвался бы ты тогда вместо друга, не пришлось бы сейчас вот это вот все. И от одной мысли, от страха, который был в ней заключен, я чуть не заплакал, так меня проняло люто.

И тут, параллельно с этим, до меня вдруг дошло, какой способ самый чистый, самый надежный и самый безличный, не требующий моего, можно сказать, присутствия. С разноцветными искрами состыковались в моей голове ответы на самые главные вопросы: как убить Смелого и как остаться живым.

Я даже выдохнул взволнованно.

— Что такое, Вась? — тут же спросил Юречка. Он меня все ж таки вырастил, так что чувствовал неплохо, знал мои повадки. И хотя мы друг друга уже давно не особо понимали, осталось то, другое, что позволяет по одному вздоху услышать волнение. Наверное, у нормальных матерей так еще бывает с детьми.

— Как сделать взрывчатку? — спросил я.

Снова пауза. Длинные, мертвые секунды между нами.

— Как? — повторил я. — И чтобы с таймером, знаешь? Чтобы рванула в определенное время, понял, да?

— Что?

— То, — сказал я. — То, блядь, Юрик, помоги мне, меня девушка спросила.

Не было у меня девушки никакой уже, и, если б Юречка меня хоть вполовину так же хорошо понимал, как чувствовал, все бы он просек. Сколько раз я на самом деле перед ним так палился? В какой-то степени, я вообще был с ним честен, не моя проблема, что он меня не слушал.

Имеющий уши, да что-то там. Ну, да.

— Слушай, я не знаю, — сказал Юречка. — Что за вопросы? Она у тебя нормальная?

— Нормальнее некуда. Даже скучная.

— Слушай,я не подрывник. То есть, интересно, конечно, что мне руку оторвало, но не настолько.

Мы оба засмеялись, я все не мог перестать хохотать.

И тут до меня дошло: зато подрывником был Армен, мой старый знакомый. Меня подкинуло на стуле, я чуть с него не упал. Я радовался, ну, по серьезу. А вы не радуетесь, что ли, когда решите сложную задачку? Это человеку свойственно.