Книга Дом всех тварей, страница 3 – Дария Беляева

Шацар слушал, как Амти шепчет их сыну человеческую, простую и старую колыбельную о надежде и безопасности. Отец и мать Шаула были Инкарни, Амти была почти уверена, что и Шаул родился Инкарни, что однажды он унаследует их тьму в полной мере. Но ей не хотелось приближать этот момент.

Шаул, в равной степени похожий на нее и Шацара, и оттого несхожий с ними обоими, широко зевнул. Амти гладила его по голове, нашептывая слова песни, пока он не заснул окончательно.

- Пойдем спать, - сказал Шацар мысленно.

Амти кивнула. Еще некоторое время она смотрела на Шаула со смесью радости и волнения. Ей хотелось приласкать его, но Амти знала, что он проснется от ее прикосновения.

Они с Шацаром вернулись в постель. Он обнял ее, прижав к себе. Амти чувствовала биение его сердца, и это было личным, близким, настоящим.

- Шацар? - прошептала она. Ей просто хотелось услышать его голос.

- Что?

- Как ты думаешь, он станет Инкарни?

- Непременно. Спокойной ночи.

- Но ведь если мы воспитаем его как обычного человека, оградим от травмирующих ситуаций, он может так никогда и не узнать о том, что он - Инкарни. Так ведь бывает?

- Абдукция.

- Что?

- Способ рассуждения, ориентированный на поиск правдоподобных объяснительных гипотез. Спокойной ночи, Амти. На самом деле все бывает просто так.

Амти некоторое время молчала, а потом само его дыхание дало ей понять - Шацар спит. Иногда Шацар засыпал легко и быстро, а иногда лежал неподвижно долгие и долгие часы. Амти чувствовала, что он не спит по его дыханию, когда просыпалась среди ночи.

Сон не шел, Амти смотрела в окно. Шацар дышал ровно и тихо, уткнувшись носом ей в макушку. Иногда Амти думала, что он ее ненавидит. Еще реже она была в этом абсолютно уверена.

За окном мелькнула птица. Теньот ее крыла оказалась непропорционально огромной, и Амти кольнул страх. Кольнул, и уже не отпускал. Амти не могла объяснить себе причину этого страха, будто единственная тень, нестойкая ночная иллюзия, оставила в ней какую-то брешь, через которую теперь тянулась кровь. Амти чувствовала себя слабой, странной, готовой сорваться с огромной, беспримерной высоты. Амти чувствовала себя так, будто вслепую шла по краю бездны. Она не знала, куда ступить, чтобы не рухнуть вниз.

Каждый раз ей казалось, что она сойдет с ума. Мысли крутились вокруг Шаула, его беззащитности, которая заставляла Амти думать ужасные вещи. Он ведь подпустит ее к себе, даже если она решит убить его. Амти ведь его мать. Если Амти возьмет острый нож, Шаул не испугается.

А потом все будет кончено. Мысли, а то и просто импульсы, будто пронзающие ее тело, заставляли ее бояться еще больше. Страх подпитывал эти мысли, а они в свою очередь делали сильнее страх. Замкнутый круг из которого, казалось, нет выхода. Амти дрожала всем телом, даже зубы у нее стучали.

Приступы всегда случались внезапно, она не умела к ним подготовиться. И хотя им предшествовало беспокойство, Амти никогда не удавалось определить его вовремя. Она впервые поняла, что такое быть Инкарни по-настоящему, когда самый первый из приступов заставил ее бродить в пустом доме, когда Шацара не было рядом, а Шаула не было на свете. И Амти не знала, как просить о помощи и кого. Ей хотелось плакать, но даже этого она не могла. Она не могла сосредоточиться ни на чем, мысли упрямо соскальзывали, а вместо сердца у нее в груди будто бы дрожало и билось что-то холодное, как умирающая на берегу рыбина.