Книга Дом всех тварей, страница 8 – Дария Беляева

Аштар присматривал за Эли. От одной мысли об Эли в груди как и всегда что-то обожгло. Как будто одно ее имя заставляло внутри нее кровоточить какую-то старую рану.

Но ведь Эли не была мертва. Впрочем, Эли не была и жива.

Что касалось самой Амти, она вернулась к отцу и впервые увидела, как он плачет. Вообще-то, наверняка, он плакал и когда умерла мама, только Амти этого не помнила.

В общем, с отцом Амти прожила месяц. Очень скоро ее забрал Шацар. Один из первых мучительных приступов страха у Амти случился именно тогда, когда Шацар и отец ругались, и когда Шацар запустил руку в карман, Амти вдруг подумала, что он достанет пистолет. Амти очень отчетливо представила, что Шацар выстрелит папе в голову, еще она вспомнила, как выстрел, который она видела во сне, пробил череп ее мамы.

Амти опустилась на поли зарыдала, как ей потом рассказал Шацар. Ей тем не менее в тот момент казалось, что она оглохнет от шума в голове, оглохнет и сойдет с ума, ей казалось, что сейчас она услышит голоса или увидит что-то несуществующее, потому что напряжение внутри было страшное. Пришла в себя Амти уже в машине Шацара. Он сказал, они с отцом договорились.

Когда Амти позвонила отцу, он, помедлив, ответил: Шацар рассказал, что Амти ждет от него ребенка. Амти думала, что умрет от стыда. Да, разумеется, это было бы крайне актуально, если бы именно в этот момент на кухне рванул бы газ.

Однако нет, Амти пришлось выслушать все папины волнения разом. Она злилась на себя, но ненавидела его. Рисуя карандашом спиральку за спиралькой, представляла, с каким звуком воткнется грифель в его глаз и сможет ли карандаш достать до мозга.

Ее чуть не стошнило, и она совсем не слушала папу. Ей было страшно и очень стыдно.

Вечером, когда Амти взглянула в зеркало, она увидела свое новое искажение.

Сейчас она к нему привыкла. Амти потянулась, пока Шаул еще спал, быстро приняла душ. К тому времени, как она вернулась, Шаул зашелся воплями невыразимого одиночества, считая, что его оставили одного.

- О, Шаул, мама все еще тебя любит!

- Мама, - сказал Шаул. И хотя запас слов, которыми он владел был лишь чуть более ограниченным, чем у Шайху, интонациями Шаул владел отлично. В его тоне Амти отчетливо услышала осуждение.

- Давай, предъяви мне еще претензий, Шаул. Пойдем, я буду готовить тебе завтрак. Я же твоя домработница, так?

- Мама.

- Ты прав. Но знаешь как мне иногда лень быть твоей мамой?

- Ень, - сказал Шаул с пониманием.

- Ты знаешь, мне уже тяжело носить тебя на руках. Вскоре тебе придется окончательно расстаться с привычкой кататься на маме.

Амти всегда казалось, будто она говорит о каком-то другом человеке, она не могла поверить, что загадочная мама Шаула, это и есть она сама. Шаул, видимо, поняв общую суть того, что она говорит, сильнее в нее вцепился. Амти вздохнула.

- Я люблю тебя, - сказала она.

- Да.

- Ты как твой папа.

Амти приготовила им с Шаулом завтрак. Битва с овсянкой ни в какое сравнение не шла, впрочем, с познанием мира, которое незамедлительно проводил Шаул как только Амти переставала на него смотреть.

По ее подсчетам за пятнадцать минутШаул мог умереть около четырех раз, и Амти постоянно казалось, что она слишком медленно реагировала на его попытки убить себя.

Когда Амти в очередной раз не дала ему облизать розетку, она взяла его на руки, сказала по возможности строго: