Книга Дом всех тварей, страница 7 – Дария Беляева

Все доводы Адрамаута о том, что среди Инкарни могут быть люди, которые готовы вернуться в Государство, снова жить в обществе и помогать ему, ничего не меняли.

Все оставалось по-прежнему, а они были только персонажами огромной общественной драмы, поводом для резонанса. Настоящие перемены, сказал Шацар, все равно не наступят - эффект от подобного резонанса может быть только кумулятивным, то есть накапливаться со временем при определенной периодичности прецедентов.

Кроме того, людям страшно было иметь рядом фактор вечного риска. Амти видела пикеты, где люди протестовали против их присутствия в Государстве. Ей отлично запомнился один из плакатов, который поднимала вверх худенькая женщина с горящими глазами. Неровно, но вполне ясно на плакате было написано: Только сегодня они спасают наших детей.

Вот и все, простая фраза с подчеркнутым словом "только".

Все было временно и зыбко, все было "только" и все пройдет, это Амти знала. О них забудут, и у них не так много времени, чтобы что-то изменить. Может быть, еще полгода, может год.

Амти видела родителей девочек, которых они спасли, и ей было стыдно смотреть им в глаза.

Ведь если быть совсем точной, их воскресила Яуди. Если быть совсем точной, то они всюду опоздали, везде ошиблись и ничего не добились. Яуди, впрочем, приходилось еще хуже.

Она стала не просто национальной героиней, Яуди стала последней надеждой для всех отчаявшихся и потерявших своих близких. Первое время ей постоянно звонили, постоянно писали - люди плакали в трубку, умоляя вернуть им сыновей, дочерей, матерей, отцов, братьев и сестер, лучших друзей, золотых рыбок, кошек, собак и даже одного, по утверждению просящего, очень хорошего бармена.

Яуди говорила, что именно поэтому она работала в магазине бытовой техники. Она просто не хотела, чтобы кто-нибудь знал, какая у нее магия.

Теперь Яуди скрывалась, пока они были на виду.

Мелькарт пытался снова стать Псом Мира, но его упрямо не брали, видимо, сочтя, что теперь он недостаточно породистый. Они ведь незнали, что половина из них - потенциальные Инкарни. Они все не знали, что Мелькарт их крови, и не такие уж они разные.

Впрочем, Амти полагала, что брать на работу психически нестабильного алкоголика в любом случае не лучшее решение, будь он сосуд невыразимой тьмы или нет.

Мескете большую часть времени проводила во Дворе, убеждая всех, что у Адрамаута, как у мужа царицы, есть план. Адрамаут жил с Маарни в новенькой квартирке, где Маарни не хватало только мамы. Неселим совершил попытку вернуться к жене, которая, казалось, увенчалась успехом. По крайней мере со второго или третьего раза, когда жена Неселима перестала швырять в него предметами за то, что он не вернулся к ней раньше, бросил, обманул и предал корабль семейного быта, как последняя крыса.

Вообще-то Амти считала, что жена Неселима - любящая, сильная женщина. Она приняла его в свой дом зная, что он - Инкарни. Но более того, она приняла его в свой дом, до конца зная, почему он ушел. К работе Неселим, впрочем, так и не вернулся. Он говорил, что не готов, и Амти была уверена - никогда не будет готов.

Шайху прятался от отца вместе с Яуди, прятавшейся от желающих воскресить бармена и других замечательных людей их небольшой страны. Шайху решил, что не хочет больше применять свою магию ради отцовской наживы, хотя Амти не очень понимала, собственно, почему. Теперь Яуди и Шайху жили с Ашдодом в его квартире, напоминающей притон, и никто из участников такому положению, кажется, не радовался.