Онлайн книга «Терра»
|
– Его любит Эдит. Я из принципа не люблю ничего, что любит Эдит. «Эта замечательная жизнь» – отличный фильм. Иди посмотри со мной. Он добрый. – Не хочу я. Обман это все. Но Одетт все-таки усадила меня перед ноутбуком, поделилась «Эм-энд-эмсом» с арахисом, и так мы провели славный-славный вечер, может быть, самый славный из всех. А ночью пошли гулять, и весь город дышал бренди, индейкой и мятными леденцами. Мы оба были тут чуточку чужие, но звезды над головой были такие яркие и редкие, что на эти мелочи и внимания-то не обратишь. – Ты чувствуешь себя старой, потому что ты из Старушки Европы? Одетт засмеялась. – Хочешь поцеловаться под омелой, как в кино? – Сопливо как-то. Но она поднялась на цыпочки и коснулась моих губ, осторожно, по-детски, как в первый раз. Она смешная, конечно, много о ней такого можно вспомнить. Ну и да, короче, стало нам с ней хорошо и долго было заебись. А в тот день, когда я человека-то прикончил, трахаться было по-особенному, как будто я из могилы к ней пришел, ну не знаю, как еще сказать. Типа как у Жуковского, будто я был ее мертвый жених. Тогда (Одетт лежала у меня на руках, чуть подрагивала, как от температуры, после хорошего секса с ней такое бывало) я впервые подумал о ребенке. Ой, не то чтоб мне железно надо было продолжить мой род залупкиных королей Шустовых, но одиноко стало на свете, когда подумал, что из этой маргинальщины один я у себя остался. Мной овладела совершенно животная жажда, я хотел продолжить себя во времени или, что даже более важно, хотел продолжить своего отца. Сердце у меня стало неспокойно от того, что подумал: умру, и не будет никого на свете такого, как мы с отцом. – Выходи за меня замуж, – сказал я. – Будешь рожать мне детей. Троих крысят. – Иди выпей антифриза. – Я серьезно. Будешь дома сидеть. Всем тебя обеспечу. – Иди пожалуйся на государство на кухне. – Горя не будешь знать, обещаю. – Иди стукани на соседа, что он пожаловался на правительство на кухне. – Серьезно, Одетт, все красиво сделаем, платье белое у тебя будет. – Иди полмира захвати. – Одетт. – Иди блины с икрой поешь. – Одетт, почему ты никогда не говоришь что-нибудь вроде «иди таблицу Менделеева открой» или «иди телеграф изобрети»? – Иди автомат изобрети. – Ты меня бесишь. Ты вообще хочешь детей? Одетт потянулась, поцеловала меня в губы, тягуче, томительно так. Она прекрасно пахла собой, сливочно и терпко, и сладко – апельсиновым гелем для душа. – Хочу. Буду с ними «Мой маленький пони» смотреть и читать им «Хроники Нарнии». – Ну и все тогда. Давай сделаем ребенка. У тебя как раз день нужный. – Фу, вот это ты мерзкий. Я же не сказала, что хочу детей сейчас. – Ты уже скоро старая будешь для детей. Моей маме было двадцать два, когда она меня родила. – Ага, уже год как срок годности вышел. Всё, иди с предприятия поворуй. Я закурил, она вырвала у меня сигарету, глубоко затянулась и выпустила три колечка дыма. – Смотри лучше, как я умею. «Детский сад». Я пальцем написал это у нее на лбу, и Одетт засмеялась. – Ничего не поняла. Тогда я взял ее руку, стал водить ногтем, едва-едва касаясь, по нежной тыльной стороне запястья, и от каждой секунды сердце мое выпрыгивало из груди. Кожа там была невероятная, ни у одной девчонки не было такой нежной шкурки, клянусь. – Что это ты пишешь? Что-то романтичное? |