Онлайн книга «Терра»
|
Дома никого не было. Мать Одетт, Мария, и отец Эдит, Морис, вечно были в разъездах. Дочки сорнячками росли. – А ты что не в универе своем? – На выходные приехала. У нас сессия с Колином по «Миру Тьмы». Ее птичий, задротский язык я уже понимал. Она мне, если уж мы сталкивались, обычно присаживалась на уши по поводу своего «Мира Тьмы». – Помнишь я тебе рассказывала? «Мир Тьмы» как наш, только мрачнее. Я в той истории играю за Малкавианку. Малкавианы – это такой клан сумасшедших вампиров. У моего персонажа эпилепсия, и вот я думаю, это все же скорее неврология или психиатрия? Можно ли взять Малкавиану неврологическое заболевание? Вот за Тореадора было легче, играла я одного паренька… – А чего тебе в «Мир Тьмы»-то играть, ты в нем живешь. Вот тебе мир, вот тебе тьма. Она засмеялась. – Чтобы отвлечься. Раньше-то она в DnD гоняла, вот уж легче было понять. Сказала, что все русские хаотики – нейтралы. Даже обосновала как-то. – А как учеба идет у тебя? – Сказочно! – сказала Одетт. – Только много лишних предметов. Упоролись бы мы уже в конструктивное программирование. Пока просто программить учат. Я уже много умею. Самое интересное сейчас – обзор современных робототехнических устройств. Но еще есть химия, к примеру, химия бесит. Но у гуманитариев все еще хуже. Колин вот по приколу выбрал себе предметы: основы христианского богословия и эволюционную теорию. Он теперь биолог-теолог. Она звонко засмеялась, уверенная в том, что я знаю, кто такой Колин. В ней было, знаете, очарование болтливой малышки, в этих ее длинных монологах всегда оставалась какая-то подкупающая, бесполая нагловатость. Как мы в дом зашли, сразу я напрягся. Слушал ее, правда, внимательно, но что-то было не так. – Колин Бейтс, ну, помнишь его? – Да наверняка, – я зубасто ей улыбнулся, а сам пытался понять, что ж такое-то. – А что там с отцом-то твоим? – Болеет. – О. – И тут она сказала самую отмороженную фразу, которую в этой ситуации можно было представить: – Ну ничего, вот он умрет, и тебе станет легче. – Чего? Одетт обернулась ко мне, и по глазам ее я увидел, что она меня жалеет. Что ей правда за меня грустно, просто она по-другому помочь не может, других слов не знает. – Тебе кофе с сахаром? – Да. Две ложки. – А, точно! У тебя так будет диабет. Это чудовищно вредно. Тут я понял, в чем дело, меня мгновенно этим знанием проняло. Она хорошо отмылась, уже несколько раз после того, как все случилось, но от нее все равно пахло чужим мужчиной. – А мальчик у тебя есть? – спросил я. Не мальчик, но муж, блядь. Одетт почесала нос, потом отвела взгляд. – А тебе какое дело, Борис? Она приподнялась на цыпочках, чтобы достать блестящую банку с молотым кофе. А я так и стоял, обалдевший от этой новости. Кто-то ее трахал, мою Одетт. Пока я тут преданно ждал, когда у нее начнется охота до мужика, кто-то ее, значит, оприходовал. – Нет, ну скажи. Я заискивал, нежничал, а внутри у меня все сжимало, кололо, резало. Да я с ума сходил. – Борис, отстань. Я не собираюсь перед тобой отчитываться. А что, если и есть? Кстати, классный костюмчик. Эдит бы оценила. Одетт хотела сказать что-то еще, но не успела. Потянулась за чашкой, но я в эту секунду подался к ней, сгреб ее, такую маленькую и в тот момент невероятно испуганную, и впервые в жизни поцеловал. Чашка грохнула о столешницу, разлетелась, и я вспомнил тот старый стакан со щеглом и его осколки в крови. |