Онлайн книга «Терра»
|
– Боря, успокойся-ка. Не ори так. – Выходи, мразь! – Боря! Свет в подъезде мерцал, от маленького, темного окна несся цокот разгулявшегося дождя, цифра «15» была заляпана пепельными кружочками. Вот где я оказался этой ночью, и вот кем я был. Кровь моя кап-кап-кап прямо на пол, а я и не думал, что надо ее как-нибудь остановить. – Слушай, Боря, он ушел небось! – Ушел небось! – Я тоже злюсь, но… Он хотел сказать «что мы можем с этим поделать», но я вдруг подумал, а что мы вообще можем-то? Алеся не было, и все следы как хуем смело. Я принялся колотить дверь мисс Гловер. Я думал, она никогда не откроет, а Мэрвин прыгал рядом со мной со всеми этими: – Успокойся, давай с тобой успокоимся! И: – Я понимаю, тебе обидно, мне тоже ужасно обидно! Хоть все свое польское обаяние включи, хоть всю польскую обходительность вруби на полную, ничего не сработает, думал я. Буду колотить в дверь, пока не откроет старушка. Достоевщина какая-то началась, а Мэрвин все хватался за голову. Наконец, мисс Гловер открыла дверь. На голове у нее были бигуди, придававшие ей сходство с Медузой горгоной. Мисс Гловер уставилась на меня холодно и сине. – Что же такое происходит, Борис? – Что, довольны вы теперь?! Хорошо вам теперь?! Убили человека, а он был как все другие люди! Может, у вас от старости крыша поехала! Может, все не так было, как вам думается! Может, это я виноват! И она сделала нечто для мисс Гловер немыслимое – обняла меня. Прижала так к себе, с чувством, без любви, но с какой-то досадой. – У тебя, Борис, в последнее время гормональные бури, видимо. Сколько я уже слышала твоих криков? Я, конечно, все понимаю, молодой организм, но… – Убили вы его, убили! – Потише, потише, Борис. Я не хотел на самом-то деле, чтобы мисс Гловер меня обнимала, но в то же время пускай ее, куда ей старческую-то свою ласку тратить. Ой, а знаете, что еще надо обязательно сказать? Больше всего-то я злился не на нее, а на Алеся. Потому что где-то в глубине души я видел мисс Гловер как неотвратимую силу порядка, без стыда, без совести, без страха. Как слепую суку Фемиду, хотя от юридических концепций вроде презумпции невиновности она и была далека. Но Алесь-то котом не был. Его не затачивали, как нож, не заряжали, как пистолет. Да ему даже не мурлыкали на ухо старушечьим голоском о мертвых женщинах да детях. А он – вот так. Злился и на себя, конечно, что я сопливый гуманист, что мне стыдно должно быть. А мисс Гловер, она гладила меня и говорила: – Давай-ка успокойся, ты же такой грязный, мне ужасно не хочется тебя трогать дольше необходимого. Бедный, бедный крысеночек. – А меня обнимете? – Ни за что, молодой человек. – Ну почему вы так? – спросил я. Может, и другое имел в виду, даже противоположное: а я почему так? Почему мы вообще все так – это вопрос открытый. Мисс Гловер спросила, хочу ли я чаю, но я только покачал головой. – Труп у вас там. – Нет здесь тела, не беспокойтесь. Этот русский юноша мне и с этим помог. – Белорусский, – сказал Мэрвин. – Это уж точно неважно. Словом, нет здесь ничего подозрительного. Чистая, хорошая квартира. Заходите, вы все мокрые. Простудитесь, а потом, не дай бог, заразите меня. В моем возрасте болеть совершенно нельзя. Она мягко, но настойчиво затянула нас в теплую квартиру, где пахло не кровью, не мясом, а бисквитными печеньями. Не как у Кинга, а как у Пруста. |