Онлайн книга «Терра»
|
Марисоль было чуть за тридцать, но она стояла с таким серьезным, строгим лицом (я думал, у голых людей таких выражений на щах вообще не бывает), что сначала показалась мне чуть ли не на десять лет старше. – Спасибо. – Вы типа мексиканка? – Аргентинка. Наполовину. – А еще наполовину? – Еврейка. Тут я присвистнул. Она приподняла одну бровь, не улыбнулась, но глаза у нее стали насмешливые. – И вы – змея? – Змея. Тут я, короче, стал смеяться. Жидомасонская рептилоидка склеила папку моего. Потом, правда, взглядом снова наткнулся на ее острые темные соски и подавился этой шуткой. – Ты весь красный, – сказала она. – Это от смеха. – Правда? Она нашла в холодильнике обычное молоко, разбавила им свой чай и села прямо передо мной. Под столом я мог чувствовать слабое тепло ее коленей. Змеи, я слышал, заметно холоднее других звериков и даже людей. – Я вас не видел никогда, – сказал я только, чтобы хоть чего-нибудь из себя выдавить. – Да. Взаимно. Она надо мной насмехалась. Глаза у нее были пусть теплого цвета, но невероятно холодные. С узковатыми даже для утреннего света зрачками. Вроде и не заметишь, если не захочешь. А захочешь заметить – так не забудешь потом. Наверное, змеек вроде нее в Средневековье на костре сжигали. Я смотрел на ее грудь, на изгибы ее тела, на эту, ну как там в поэзии, дельту Венеры, и, бля, все шло не очень хорошо. Но я не мог уйти, это мне казалось постыдным. Не можешь, значит, себя в руках держать, крысеночек. А если еще и отцу бы рассказала? Как представлял, что они оба надо мной смеются, так дурно делалось. Так что сидел и надеялся, что она не заметит, что у меня стоит, а если и заметит, то, ой каламбур дурацкий, оценит мою стойкость. Надо было срочно себя чем-то отвлечь. Марисоль болтала ложечкой в чашке, извлекая мерное, колокольчиковое звяканье. Ну хоть на нем-то сосредоточься, Боречка. Раз, значит, два, три, четыре, блин, пять, шесть, сука, жесть. Ну, я и спросил: – А змеи-то чем занимаются? – Нет ли у вас сладкого? Хитрая уловка, подумал я, хочешь, чтобы я поднялся со своего места и опозорился? Не будет этого. – Не-а, все закончилось. – А сахар? – Во, на столешнице стоит. – А ты не джентльмен. – Прямо-таки нет? – Совершенно. Так ты хотел узнать, чем занимаются змеи? Она прищурилась, и я подумал: сейчас ответит что-нибудь вроде «едят крыс». – Мы храним знания. Она вытянула длинную смуглую ногу, невероятно стройную. На лодыжке у нее болтался серебряный браслет с полумесяцами и круглым, плоским лунным камнем. А на ее бедре я увидел синяки, наливающиеся силой и синевой. Марисоль глянула на меня с интересом. Странное дело, в ней не было ни капли кокетства. Скорее уж она просто издевалась. – Вроде каких? – Все. С самого сотворения мира. Помнить – наша обязанность. Ну, тут я уже вправду разозлился. – И что же важного случилось в 1344 году? Она ответила без единой запинки. – Было остановлено извержение Катлы в Исландии, уныло проиграна битва лис за предотвращение конфликта Венеции и Венгрии… – Венеции и Венгрии, серьезно? Но Марисоль не обратила на меня внимания, продолжила она как ни в чем не бывало, будто я ее и не прерывал. Уже не издевательски, скорее как-то нечеловечески. – Кроме того, твои сородичи помогли сдержать эпидемию чумы в Европе. Очень ненадолго. А вот в Азии дела уже тогда были плохи. Ты знаешь о Сварте Дауэн? Конечно, она уже более поздний персонаж, эпидемия в Скандинавии началась только в сорок девятом. |