Книга Терра, страница 145 – Дария Беляева

– Ага. Неплохо.

Эдит закрыла глаза. В нервном свете лицо ее казалось неожиданно спокойным. Я водил пальцем по черным прожилкам в мраморе и вдруг среди запаха хлорки почувствовал совсем иной, манящий, женский.

Я поглядел на Эдит, она зевнула, прикрыв рот забинтованной рукой.

Мне не нужно было ничего себе объяснять, знание бралось из ниоткуда, из крысиной моей части, из ее дикости. От Эдит пахло женщиной, которая может понести ребенка. Но я ж не до конца крыса, у меня от одного этого осознания не встал, меня другое завело.

То, как легко я мог сделать ее беременной, повлиять на ее тело, на ее жизнь, изменить в ней что-то. Я был такой пьяный, и эти взрывы в голове – из ничего может получиться что-то. У меня было желание сделать ей ребенка, оно было куда проще всех романтических устремлений, проще страсти, проще всего на свете.

От водки меня совсем развезло, разморило, и я едва ли осознавал, что все может закончиться очень плохо. Что дружба такая штука, что я легко мог потерять ее доверие, что я мог сделать ей больно.

Было столько вещей, о которых я тогда не думал.

Думал о другом: это Одетт сделала меня взрослым, как-то по-особому меня разбудила.

А Эдит кемарила на лежаке и вовсе обо мне не думала.

Ну чего плохого, многие друзья трахаются по пьяни, подумал я, почему нет?

Когда я поднялся с лежака, то уронил бутылку, водка потекла по мрамору прямо в бассейн.

– Борис, осторожнее, – сказала Эдит. Хотела добавить что-то еще, но не успела. Сейчас уже и не вспомнить, как я на ней оказался, но что не забуду, так это ее взгляд. Глаза у нее на секунду расширились, как тогда, наверное, когда ей про мамку сказали, а потом она снова смотрела на меня с обычным усталым равнодушием.

– Нет, Борис, мы не будем трахаться, – сказала она.

Слово «трахаться» было ей непривычным и даже каким-то чужим, она его сплюнула, как боксер на ринге – зуб.

Она была ужасно, нечеловечески, не по-женски холодной, но часть ее природы, здоровое тело молодой девушки, говорила совсем о другом, о жизни, о любви. Как песни сирен, знаете. Тут объяснить прям сложно.

Я с нее не слезал, уткнулся губами ей в висок (поцеловать ее мне в голову не приходило) и стал задирать на ней платье. Ничего я не успел ни рассмотреть, ни почувствовать. Эдит сказала:

– Хорошо, мы будем трахаться. Подожди секунду, мне нужно зайти в уборную.

Что? Чего? Отлить типа? Я так опешил, что Эдит вылезла из-под меня.

– Подожди, – повторила она. – Хорошо, Борис?

– А, да, ну да, конечно.

Она спокойно зашла в дом, скрылась, а до меня вдруг начало доходить все паскудство ситуации. Захотелось приложить самого себя бутылкой по башке – для большей ясности. Я думал, что ей сказать, как извиниться, как объяснить, и все такое прочее. Миллиард вопросов, один другого краше.

Я ничего не смог придумать, но мои ответы бы мне и не пригодились. Прошло, может, минут пять. Эдит вышла на балкон, в руке у нее был мобильный телефон.

– Борис!

– Что?

– Я вызвала копов. У тебя есть десять минут.

– Чего?

– Ты меня не слышал? Я вызвала полицию. У тебя есть десять минут, чтобы уйти.

Она говорила спокойно, безо всякой обиды.

Выглянула Одетт.

– Что случилось? Какие копы?

У нее был любопытный, совсем детский вид, от которого мне стало еще стыднее.

– Ничего, – сказала Эдит. – Иди в комнату. Пока, Борис. И забери бутылку, а то домработница вернется рано утром. Напиши мне, как доберешься до дома.