Книга Красная тетрадь, страница 204 – Дария Беляева

Мы оказались в незнакомом месте, под по-ночному черными кронами деревьев, в сгущающейся темноте едва ли было видно хоть что-нибудь. Мне было тяжело дышать, в горле, в груди все жгло. Я подмял Ванечку под себя, крепко прижал его к черной земле.

– Кто ты такой?! – спросил я.

Ванечку все и забавляло и пугало.

Он сказал:

– Волчок-дурачок!

И засмеялся, запрокинув голову, и в самом деле из глубины его глотки, вместе со смехом, исходило какое-то звериное рычание. Если это и сказка, то очень-очень страшная.

– Нечего смеяться! – сказал я, и мне очень захотелось заткнуть ему рот рукой. И закрыть ему глаза – таким пронзительным стал его взгляд.

Вдруг я увидел, что один его зрачок больше другого. Это могло быть признаком инсульта, я где-то такое слышал, и первым делом я заволновался, а потом подумал: он не человек.

Я не человек.

Никто из нас.

– Ты лгал мне все это время!

– Но я не лгал!

И в этом Ванечка был прав – он мне никогда не лгал. А если бы лгал, то как легко бы я это понял. Ведь главная сила во всей Вселенной или во всяком случае в огромной ее части досталась идиоту.

– Я не лгал! Не лгал! Не лгал! – кричал он. В конце концов, его голос совсем перестал напоминать человеческий. Я подумал о том, что у меня в руках вовсе не мой хороший друг, а нечто совсем чужое, что сидит в нем, как в коробке, или одето в него, как в костюм.

Но он в то же время казался мне беззащитным.

Я старался не причинять ему боли, но держал крепко. Связать ему руки? Я мог, у меня был пояс. Ударить его так, чтобы он потерял сознание? Я мог, я обладал для этого необходимыми навыками.

Но разве Ванечка не мог остановить мои руки? Не мог заставить меня сидеть здесь, в лесу, пока он не выберется, или даже покончить с собой?

Я ничего об этом не знал, но теоретически это было возможно.

– Я должен доставить тебя обратно! Нужно вызвать КБП! Ты можешь представлять опасность!

А Ванечка вдруг, прекратив вырываться и дергаться, снова установился на меня своими яркими глазами, один зрачок – узкий, почти точка, а другой – совсем широкий.

– Почему ты меня не жалеешь? Так хочешь быть героем? Такая ты хорошая собака?

Ванечка показал мне зубы, они теперь были будто бы острее, чем полагалось.

– Я такой слабый, – сказал он. – Я ничего не умею. Почти ничего не понимаю. Отпусти меня, Арлен! Я же прошу! Я же прошу! Прошу! Прошу! Прошу!

Так же чувствовал себя и я. Мы оба ничего не умели и ничего не могли. Оба ничего не понимали. И оба так сильно друг друга испугали. Ванечка бился подо мной, как подранок, но в то же время в самих его завываниях я слышал нечто очень чужое и страшное. Мне вспомнились старые земные истории о чертях.

Он правда казался пугающим. А я, наверное, пугал его.

– Успокойся, – сказал я. – Ты просто должен быть под присмотром. Так просто будет правильно. Безопасно.

И вдруг я понял, что соврал. Впервые соврал в таком серьезном деле по-настоящему. Ванечка, если только я не ошибался, представлял крайнюю опасность. Все вокруг думали, что такой силы в мире больше нет, что ее нет уже больше сотни лет.

– Руки еще пахнут мясом, – сказал вдруг Ванечка и весь как-то обмяк.

Я попытался вздернуть его на ноги, и в этот момент Ванечка вцепился мне в горло.

Точно так же, как я когда-то, будучи еще совсем малышом, вцепился в горло Боре. Я закричал, больше от неожиданности, а Ванечка вылез из-под меня, ударил меня ногой в лицо, и все обожгло кровью.