Онлайн книга «Красная тетрадь»
|
– Я знаю. Ты очень дикий. – Очень. – Но мне хочется знать больше. – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. – Резонно. Ванечка засмеялся, но я даже не был уверен, что он знает слово «резонно». Ванечка сказал: – Привязался ко мне. Да, ты привязался. Хочешь мне помочь очень? – Я хочу. – Но не можешь. Я глупый, умным меня не сделать. – Зато ты талантливый, – сказал я. – Не всем быть академиками, но в мире много других прекрасных вещей. – Да, – сказал Ванечка. – В мире их много. Нравятся рисунки мои? – Очень. – И моя семья тебе нравится? – Замечательная семья. А почему ты спрашиваешь? – Так. Он мне улыбнулся, быстро показал зубы, совершенно как ласковая собака, широко открыв рот. Потом вздохнул, резко дернул на себя кусок мяса, пронзив его лезвием шампура. – Руки пахнут уксусом, – сказал Ванечка. – Целый день думаю: ой, что будет, что будет. – А что будет? – А я не знаю. Просто думаю: ой, что будет, что будет. – Такое бывает, – сказал я. – Когда просто нервничаешь без причины. Может, погода испортится. Со мной такое случается перед переменой погоды. – Так нравится, что ты говоришь, как радио. Я смотрел на его бледные, мокрые от маринада руки, они двигались быстро и резво. Вдруг Ванечка сказал: – Мы сейчас с тобой очень надолго попрощаемся. Голос его в этот момент был грустным, почти нормальным. Я смотрел на него во все глаза. Мне вдруг стало страшно, что Ванечка умрет прямо сейчас. Я вспомнил все ужасные истории о дурачках, которые больны не только ментально, но и физически, об их слабых сердцах и ранних смертях. – Почему? – спросил я. – С чего ты взял? Ванечка сказал: – Я не знаю. Просто я это сейчас понял. Мир вокруг нас вдруг как бы замер. Взрослые разводили огонь, дети столпились вокруг него, словно впервые в жизни увидели такое чудо, а мы с Ванечкой сидели на поваленном дереве и возились с этим мясом, которое мне вдруг опротивело. Сумерки стали совсем уж синие. Французы так их и называют – синий час. Ванечка действовал все так же быстро, очень ловко и вдруг остановился. Он порезался. Этого стоило ожидать, и в первый момент я подумал: как же я так позволил ему неаккуратно обращаться с острыми предметами? Да и вообще не стоило ему заниматься таким делом. Рана была длинная и глубокая. Я испугался, что мясо заразит эту рану, вырвал у Ванечки шампур, кинул в кастрюлю окровавленный кусок мяса (как естественно, хотя кровь и плоть принадлежат разным существам). – Сейчас я обработаю, подожди, у меня все с собой, как раз на такой… Но я не договорил. Я увидел, как стягиваются края раны. Я посмотрел на Ванечку, глаза его сияли ярко, словно он сейчас заплачет. – Я не… Его дрессированные птицы. Они сидели у Ванечки за пазухой и должны были расцарапать ему весь живот. Однако этого не случилось – никакой крови, никаких царапин, абсолютно чистая кожа. Я протянул руку и дотронулся до его лба. Лоб был холодный. Моя рука была в тысячу раз горячее. – Грязными руками нельзя, – сказал Ванечка. – Сам говоришь. Сны и словечки, не случившиеся ранки и затянувшаяся рана, его холодный лоб. Мысль, пришедшая мне в голову, требовала, конечно, дальнейших раздумий, но на это у меня времени не было. В верности, правильности своей догадки я уверился еще больше, когда Ванечка вскочил на ноги и метнулся к лесу, такой быстрый, стремительный, совершенно в этом сказочный, как темная тень, которую видишь краем глаза. |