Книга Красная тетрадь, страница 202 – Дария Беляева

Я кинулся за ним, и все стало до крайности серьезно.

Я услышал голос Антонины Алексеевны:

– Мальчики! Далеко с поляны не убегайте!

До чего странно: она думала, что мы играем, и вся трагичность ситуации ей была неясна. Так часто бывает между детьми и взрослыми. Некоторые вещи для взрослых совсем неочевидны.

Я знал, в чем заключается мой долг, поэтому я должен был догнать его.

Правда, я не понимал, что мне делать потом, когда я его догоню. Но времени совсем не было. Я не мог тратить его на то, чтобы кого-то позвать, объяснить произошедшее, то, что я понял, увидев, как срастаются края его раны.

Тайные знания и сны, раскрытые раны, которые исчезают, и холодный лоб, холодный, как собачий нос (сравнение глупое, но идеальное для Ванечки).

Руки, пахнущие мясом.

Девочка в желтой шапке.

Пакет с красными кониками, найденный в лесу.

Мужчина на вокзале из моего полусна, с ним говорил Боря, но теперь с ним говорил и я.

Мне нужно было догнать Ванечку. Я не могу напрямую написать о том, почему это представлялось мне настолько необходимым.

Но таков был мой долг перед Родиной, перед историей, перед всей Вселенной.

Теперь об этом очень стыдно думать, но еще я радовался, что стану героем или геройски погибну.

Я совсем не думал о том, что если это и есть точка, где сходятся все известные мне линии, то я – тоже линия.

Разве что он еще не умел!.. Но думал ли я об этом? Нет! Я думал о том, как важно его догнать. Я словно стал одержим и ничего, кроме него, не видел. На Ванечке была красная толстовка, яркая даже издалека – приметный. А не терять цель из виду – залог успеха. Пока не теряешь цель из виду – не можешь проиграть.

Я совсем не заметил, как мягкая ровная поляна сменилась лесом. И мне, что удивительно, не стало труднее бежать, я легко перескакивал через корни и даже поваленные деревья, не запинался, не останавливался.

У меня не самая быстрая реакция на свете, мне нелегко дается развивать большую скорость, но в главном я хорош – я могу бежать долго, очень.

А вот о том, что может Ванечка, я не знал почти ничего. В тот момент я очень пожалел, что чаще всего пропускал мимо ушей все эти легенды о червивых временах и улье.

Как только мы оказались в лесу, мгновенно стало темно, словно кто-то выключил свет. Ванечка, я услышал это отчетливо, засмеялся. Это был совершенно обычный смех – смех человека, чье дыхание нарушено из-за бега. Он вселил в меня уверенность.

Если ты хоть в чем-то еще человек, подумал я, то я тебя поймаю.

Почему я отреагировал именно так? Разве я такой?

Почему в темном лесу красная толстовка Ванечки так манила и злила меня, словно красная тряпка – быка?

Меня всю жизнь учили, что это такое огромное зло, что наши предки, чьи разумы были объединены, находились в плену у чудовищной воли, что, если это снова повторится, либо Аврора, либо вся Вселенная будут уничтожены навсегда.

А, может, я и вовсе ошибся в Ванечке, я ведь допускал эту мысль? Но почему тогда гнался за ним так безжалостно?

Какой же Ванечка оказался быстрый. Его перекошенный язык, чуть вздернутый уголок рта, странности, глупости, все это говорило о некоторой беспомощности.

Но на самом деле он был стремительным, точным, и все движения его были ясные.

А я допустил несколько тактических ошибок:

1. Никому ничего не сказал.