Онлайн книга «Щенки»
|
Я сказал: – Ты неживая уже, поздно тебе это мне все рассказывать. Да я и не обижаюсь – жила, как живется, умерла, как умерлось. Она скривила губы. Тут до меня дошло. – Ненависть моя тебя удерживает? – спросил я. – Легче тебе тут быть, когда я тебяненавижу. – Или когда скорбишь, – сказала она. – Да только ты не скорбишь. Когда не отпускаешь – легче. Я сказал: – Да ты ж свободна, иди на все четыре стороны. И так легко стало. Пошел к холодильнику, суп вытащить, обернулся потом, а ее уже нет. Смотрю, короче, в суп. И опять вижу: Тоня точно такой суп приготовила, какой мама ее, Вера, мне налила. Вот точно такой, и по вкусу, и по виду, с теми же макарончиками-рожками, как у нас дома никогда не готовили. Как-то мне грустно стало. Вот оно, как должно быть – они друг друга любят, они – часть единого целого, не разломанного, не раскрошенного. И зачем ее этого лишать? Позвал Тоню. Говорю: – Выходи, она ушла! Тоня несмело заглянула в кухню. – Точно? – Точно никогда не знаешь. Суп будешь? – Да, спасибо. Я поставил перед ней миску, сказал: – Суп, как мама твоя готовишь. Так что я взял телефон, оттянул провод и поставил его на стол. – Звони. – Что? – Звони им, как есть, рассказывай. Решим уж как-нибудь проблемку эту. Ты только будь почестней, а? Хуже нет, чем то, что они переживали. Вот и объясни им, как есть. А там все наладится. Ладно, пойду черта покормлю. Вышел на лестничную клетку, миску взял чертову, а Хитрого, смелого и самого сильного не было нигде. Стал думать, кто такие черти? Может, они берутся из колдовкиной злобы, а может, это ангелы падшие, а может, просто такие животные-паразиты странные. Вот бы ученые, фольклористы и биологи, этим делом занялись, и дали бы мне ответ какой-нибудь. Короче, захожу супу ему налить, а Тоня диск крутит – номер, значится, набирает. Налил супу и ушел, чтоб ей не мешать. Хитрый, смелый и самый сильный еще некоторое время не показывался, потом вдруг из пустого угла зашипели. – Отойди от миски моей с ладаном своим! Я и отошел – сел повыше на лестнице, закурил. – Я еще и жвачки мятной куплю, – сказал я. – Фу! – Чем занимаешься? – Да ничем особенным – только людей за ноги кусаю! А давай их убьем всех, Витя? На кой нужны они? Ходят туда-сюда, беспокоят нас! – Да отвали, я люблю людей. – Ой ли? Я услышал цокот – он приблизился к миске, а потом суп пошел рябью от его языка. Мне показалось, что Хитрый, смелый и самый сильный размером стал побольше – с собаку, но уверенным быть не могу. Он осушил миску с оглушительным чавканьем, затем сказал: – Думаешь, да, как бы похитрее сделать? Кольдоговоримся с тобой, дама твоя освободится – свободной будет, как ветер. Никто ее более не обидит. – Есть еще вариант, – сказал я. – Вариант психологический: простить мать. – Ну, это скучно. Давай лишим ее волшебной силы, и она отправится в ад. Я сказал: – А вдруг у тебя импринтинг, как у уточки? Ты из яйца вылупился и меня первым делом увидел, вот и липнешь. – Ой, какие мы умные! Соглашайся, Витя! Мы с тобой такого натворим! – Да в том-то и дело, что я не хочу. – А-а-а, – протянул Хитрый, смелый и самый сильный. – Ну понятно. Ну давай тогда не будем ничего творить. Ты только согласись. Чего время тянуть? А потом, гляди, и поздно будет. – Что кушал, что радио слушал, – сказал я. – Бесполезно с тобой советоваться. |