Книга Мой прекрасный враг, страница 118 – Ники Сью

А вот когда выступать вышел Волков, завороженной зрительницей стала Тоня. И пусть она не говорила вслух о своей симпатии к этому парню, ее взгляд, теплая улыбка и пальцы, впивающиеся в спинку сидения напротив, выдавали по полной программе. Кажется, в ту минуту подруга не дышала, пытаясь не пропустить ни одного движения Кирилла. А он, создавалось ощущение, будто тоже смотрел только на нее. Между ними словно протянулась незримая красная нить, которую никто не видел, и которую они не могли разорвать или же не хотели.

Опустив голову, я тоже улыбнулась.

– Помнишь наше самое главное правило? – шепнула на ушко Тоньке. Волков к тому моменту уже ушел со сцены.

– Какое?

– Быть счастливой несмотряни на что, – подмигнув, ответила я Мироновой. Подруга смутилась, что-то хотела даже возразить, но резко отвернулась. А я подумала, как важно не забывать об этом правиле за своим характером и эмоциями, которые порой застилают пеленой глаза.

Концерт закончился примерно в пять вечера, но уйти домой так быстро не получилось. Во-первых, мне нужно было переодеться, а во-вторых, из зала студенты выходили медленно, толкались, в маленьких проемах собрались длинные очереди, которые почти не двигались. Где-то у входа завязалась перепалка между двумя парнями, они загородили собой проход, и что удивительно, никто не попытался их разнять, а лучше разогнать. Все это начало действовать на нервы, в зале и без того было душно, не хватало воздуха.

И когда многие ребята уже были на пределе, в толпе разносились отборные трехэтажные нецензурные возмущения, по огромному помещению разлетелся громкий, отчетливый свист. Я оглянулась, замечая, как народ расступается, и с той стороны актового зала, который у нас называли сокращенно БАЗ, шел уверенной львиной походкой Волков. Он буквально за минуту сократил расстояние до нарушителей, решивших устроить скандал прямо у дверей. И именно Кирилл их разогнал – просто вырос между двумя парнями, которые, к слову, были и шире его в плечах, и выше на две головы. Однако он не побоялся их гнева, словно бессмертный воин, ступивший на арену гладиаторов.

Нарушители, конечно, возмущались, но в целом уже через минуту толпа смогла начать покидать шумный БАЗ.

– Молодец, Волков, отдаю должное, – вдруг сказала Тоня, ее губы игриво растянулись в улыбке, а ресницы чуть опустились, словно подруга смутилась собственных слов.

– Ну да. Хотя, если бы тут был Макс, дело бы закончилось не начавшись, – подметила я, вспоминая, как перед Ледовским многие в страхе опускали головы.

– Айс и Волков с разных планет. Но сегодня этот дамский угодник молодец, ничего не скажу.

– А может он молодец каждый день? – хихикнула Оля, ущипнув Тоньку за руку. Та в ответ пискнула.

– Только не говори, что он тебе нравится.

– Не скажу, – ответила Тихонова. – Ведь он тебе нравится. И у вас явно это взаимно.

– Ч-что? – вспыхнула Миронова, ее щечки покрылись алым цветом, будто их припекло солнышко.

– О! Оксана! Пошли, девочки, – технично сменила тему Оля. Я же тихо прыснула. Интересно, когда Тонька признается, что Волков ей реально нравится и что ее останавливает?!

Мы вышли в коридор, где до сих пор толпились студенты, создавая какую-то безумную пробку и духоту. Хотелось скорееоказаться на воздухе или хотя бы открыть окно. Напротив подоконника стояла Оксана в моей одежде. Она держала в руках пластиковую бутылку, в которой уже не было наполовину воды. Заприметив нас, президент кивнула, растерянно поглядывая по сторонам.