Книга Ты и Я - Сводные, страница 98 – Ники Сью

— Ну хочешь, я Сене позвоню, — предложил отец. Сеня — это его друг следователь. Где и когда они познакомились, не знаю. Но выручал этот мужик и меня в том числе.

— А можешь? — щенячьими глазами уставилась Ольга Николаевна на старика, а тот и повис. Явно не в силах отказать. Да уж, папочка, плывущий от женщины, это что-то новенькое. Однако мне было плевать. Решил, что сейчас наберу Дыне, пусть парней притащит за уши, и поищем Дашку. Даже если придется Романовой позвонить. Хотя с ней мне в принципе общаться не хотелось.

Я развернулся, щелкнул язычком замка и уже почти пересек порог квартиры в обратном направлении, как в коридоре появилась Лисицына. Вид сонный, потерянный и…. глаза опухшие. Будто ревела ночь напролет, и планировала еще столько же выдать соленной жидкости.

Мать ее пару минут стояла в оцепенении. Видимо гадала: глюк перед ней или реальность. Потом пришла в себя и кинулась обнимать со слезами, причитать, ругаться. Правда, все в мягкой форме. Отец тоже откинул реплику, но она осталась незамеченной. По крайне мере, никто отвечать ему не стал.

Я снял обувь, и пошел на кухню. Старик следом поплелся. Остановился в проходе, оглядел меня как-то озадаченно, вздохнул и выпалил, как на духу:

— Мы с Олей хотим завтра в обед поехать в горы до воскресенья. Там снег сегодня выпал. Если хочешь… — тут он замялся. — Можешь ты и… Дарья поехать с нами.

— Да ладно? Чтобы портить своей миной ваш семейный отдых? Спасибо, откажусь. — Отец настаивать не стал. Видать пригласил для галочки, а не от великого желания. Потоптался еще пару минут, а затем вышел. Я тоже не задержался надолго на кухне. Поел, да отправился к себе в спальню.

Уже возле входа услышал, как Дашка любезно отказывается от еды, якобы не голодна. А мать удивляется, почему дочка столько времени просидела в закрытых стенах,и до сих пор не хочет есть. Скажем так, и я удивился. Но не отсутствию аппетита. Просто вид у Лисицыной был какой-то… не такой. Будто из нее жизнь ушла. Вся былая яркость, игривость, эмоции и тепло — все это куда-то пропало. Дашка словно превратилась в серую массу, которую невозможно отличить от прохожего на улице.

Напрягло меня это как-то. Почему? Не знаю. Просто неприятно стало. Она ведь девушка, к тому же, человек не посторонний. Да и… такая доверчивая. Хрупкая. Может, кто обидел ее. С другой стороны, я ведь уже решил, что буду держаться на расстоянии. Обидел и обидел. Мало ли у девчонок тараканов в голове.

Думал, пойду в душ, смою в себя трудовые будни, но Дыня не дал. Его разрывало просто. Весь день. Весь гребанный день названивал.

— Что надо? — грубо кинул я, развалившись на кровати.

— Илюшечка, ты помрешь в жутких пытках за свое конченное обращение. — Шутливо ответил Ковалев. Да, общаемся мы всегда специфично. Кто нас не знает, обычно косится и думает, будто два парня собираются подраться. Но нет, просто уровень дружбы на особой отметке.

— Со мной пойдешь, будем жариться вместе.

— Иди нахер, я в рай планирую. Там знаешь, какие девочки?

— Ты что марихуаны курнул? — рассмеялся я, представляя довольное лицо Дэна.

— Без тебя не употребляю.

— Я сто лет уже не курил, между прочим, так что давай без соблазнов. А что хотел-то?

— Точно! — воскликнул так громко Дыня, что мне трубку пришлось от уха отставить. Едва не оглох. — Сидишь?