Книга Ты и Я - Сводные, страница 96 – Ники Сью

Телефон выскочил из рук. И Толя, который оказывается, изображал пошлые движения позади меня, моментально отпрянул. Начал орать, что гаджет дорогой и не попутала ли я, от такой наглости. Но мне если честно было все равно. Мир вдруг разрушился на мелкие осколки, разлетелся вдребезги под ногами.

Я сделала шаг назад, затем другой. Ничего не слышала. В ушах стоял шум и слова Беляева. Фраза за фразой, подобно пулям, пролетающим на вылет. И одна единственная реплика, от которой сердце сделало кульбит.

Никому не дам тебя в обиду, обещаю!

Он поспорил на меня. Он поспорил, что переспит со мной. Он врал мне. Я никогда ему не нравилась. Он никогда не считал, что мы сможем стать друзьями. Вчера я испытала столько унижения, потому что наивно полагала — мой друг того стоит.

Дура. Безмозглая дура.

Я зажала рот рукой. Вдруг сейчас расплачусь, и все увидят мой позор. Вдруг всхлипы сорвутся. Меня словно облили грязью с помоями и выставили, как чучело на поле.

— Эй, Лисица, так что на счет горячих игр ночью? — послышалось за спиной. На автомате я оглянулась. Вместо привычных лиц одноклассников, увидела смеющиеся маски людей. Они обливались желчью. Впервые за семнадцать лет, я почувствовала себя настолько униженной. Жертвой, над которой плясали аборигены. Той, кого не жалко кинуть в пасть к монстру, которую можно растерзать во имя спасения собственной шкуры.

— Отсоси а.

— Теперь понятно, почему Саша общался с ней.

— Фу, трахаться за деньги такое себе, даже с кем-то вроде этой.

— За пятишку я бы тоже вдул мышке.

— А ты хорошо стонешь?

— Саша жжет! Огонь.

— Лиса, Лиса, а с виду такая вся правильная.

Ноги пошатнулись, и я поняла, что, если сейчас же не уйду, разревусь. Прямо здесь. У всех на глазах. Тогда ничем не буду отличаться от сломанный куклы. Поиграл и выбросил. Шутки ради. Веселья ради. Какого-то гребанного спора ради.

Кое-как подошла к своей парте, схватила рюкзак и направилась к выходу. В спину мне летели пошлые фразочки, а некоторые мальчишки тыкали языком в щеку, выражая откровенные намеки. В коридоре ситуация не особо улучшилась. Народ шептался, едва не показывал пальцем. Казалось, будто меня раздели догола и выставили на всеобщееобозрение. А потом решили отхлыстать. Удар за ударом, рана за раной. Так больно. Почему же было так больно. Ведь я не влюбилась в Сашку, а все равно там внутри обжигает, до ужаса обжигает.

Сердце бахнуло вниз, оно перестало реагировать. Ладони превратились в лед, а тело шло на автомате. Я преодолевала метр за метром, старательно сдерживая тот безумный порыв эмоций, который рвался из грудной клетки. А потом упала, просто пропустила мимо ступеньку.

Подняла голову, и замерла. Люди проходили, усмехались, переступали, как через кусок грязи, через большую дождливую лужу. Я закрыла глаза. Сделала вдох. Все будет в порядке. Это всего лишь слова, всего лишь злые языки. Такие вещи не ломают людей. Такие вещи не заставляют ощутить себя в болоте.

А вот Саша Беляев смог.

Он наверняка смеялся каждый раз, когда я протягивала ему руку. Наверняка, испытывал отвращение, когда пытался поцеловать. Как там писали в интернете комментаторы? Несуразная каракатица для Белого Принца? Хах, вот кем я для него была. Не другом, нет. Серой тенью.

Я кое-как поднялась, отряхнула ладошки. Накинула куртку, а поверх рюкзак. Дрожащими пальцами засунула наушники в уши и включила музыку.