Книга Ты и Я - Сводные, страница 100 – Ники Сью

Спустить ему с рук, тоже не могу. Это уже вопрос принципа. Как-то там у хищников? Зашел на чужую территорию, будь готов встретить вожака, который разорвет тебе глотку.

В шесть утра, когда за окном начал активно валить снег, я встал с кровати и понял: хочу вернуть Даше улыбку. Месть больному на голову придурку подождет. А вот душевное состояние Лисицыной ждать не может.

Кое-как дождался половины восьмого и нагло ввалился к мелкой в комнату. К моему удивлению, она уже не спала. Сидела на кровати, одетая даже, и смотрела в окно, холодным стеклянным взглядом.

— Собирайся, — сказал я максимально дружелюбно, но требовательно.

— Что? — Лисицына повернулась, будто в замедленном действии. Зрачки ее расширились от удивления, а нижняя губа припустилась.

— В горы едем до воскресенья. Отец вчера сказал, что у нас типа семейная вылазка.

— В горы? В смысле?

— Это такие большие и очень красивые штуки.

— Мы едем в горы? — опять повторяла Дашка, словно робот, без всяких эмоций в голосе. Совсем на нее не похоже.

— В горы. Ты, я, наши предки, мы едем в горы. У тебя два часа. Одевайся теплей, вещи бери теплые. Сменные носки обязательно. И флисовую кофту.

Во избежание дополнительных вопросов, я закрыл за собой дверь и скрылся на кухне. Пока ждал всеобщего пробуждения, написал менеджеру, что заболел. Врать не хорошо, но что не сделаешь, ради женщины. Так стоп. Не женщины. Члена семьи. Да, трактовка должна быть корректной.

В девять утра старик пробудился. Вышел на кухню радостный, но как только услышал новости, сразу помрачнел. Комментировать, правда, не стал ничего. Молча кивнул и потянулся за кружкой. Зато мать Дашки обрадовалась. Так искренне при том, что я опешил. Она захлопала в ладоши, побежала делать бутерброды, даже два термоса решила взять с собой.

Выехали мы в двенадцать дня. Старик слишком много времени потратил на переговоры по телефону. Ему названивали клиенты, собственно, ничего нового. Мать из-за этого часто ругалась, когда мы еще жили вместе. А вот Ольга молча терпела, казалось, ееэто ни капли не напрягает.

Путь наш выдался максимально молчаливым. Вернее, так было первые полтора часа. Отец слушала дурацкий шансон, Дашка разглядывала виды в окно, вся такая зажатая и поникшая. Мать даже пару раз спросила, не болит ли у нее что-то. Но сестра натянула улыбку и покачала головой. Во второй половине пути, Ольга Николаевна начала нам предлагать бутерброды, старику чай налила с термоса, еще какие-то батончики у нее там оказались. Все даже оживились. Отец вдруг начал бурчать, что дороги не чистят, Дашкина мать мне стала впихивать еду, чуть ли не в рот. Лисицына, смотря на все это безобразие, и мои попытки отказаться, слегка улыбнулась. Впервые за всю дорогу. И я сам отчего-то улыбнулся. Глупость, конечно. Но пусть эта мелкая уж улыбается, пусть ненавидит меня, ругается, упрекает, но не плачет. Не переношу женские слезы. Как пулей в сердце.

Приехали мы к половине четвертого. Снега намело знатно. И я просто искренне офигел, что в октябре такая погода. Ветер, туман, и снежинки с неба. Жаль, борд не взял. Так бы катнул. Наверняка на третьем подъемнике уже пухляк появился. Вообще за последнюю пару лет в горах, да и у нас в городе, погода такая нестабильная. Не знаешь, когда зима нагрянет. Вот и в этом году так.