Книга Навсегда моя, страница 47 – Ники Сью

— Хорошо, — наконец, произносит Гордеев.

— То есть... — господи, и почему мне так сложно построить диалог. — Ты выйдешь сейчас или позже? Я просто... думала, мы могли бы... позавтракать вместе. Но если ты не...

— Если ты хочешь, чтобы я шел без майки, то так и скажи. — На его губах играет усмешка, словно у мальчишки, который пытается хорохорится перед девочкой, которая ему нравится. Или это уже я надумываю себе.

— Пожалуй, лучше есть одетым, — кое-как выдавливаю я.

— Уверена? Может лучше так? — его тон становится ещё игривее, и у меня складывается впечатление, что он заигрывает. Притом намеренно, словно мы с ним впервые познакомились. Быть не может!

— Лучше в майке, Глеб.

— Расслабься. Я и не планировал, есть раздетым, иди, сейчас приду.

— Я и не…

— Иди уже, — кивает он в сторону кухни, и я больше не спорю, удаляюсь.

На завтрак я поджарила тостовый хлеб с яйцом и сыром, и запекла в духовке запеканку. С последним было сложно, долго не могла понять, как включается сама духовка, но в итоге все получилось.

Глеб заходитна кухню через пару минут, слава богами, уже одетый, по глазам вижу, удивлен. Усаживается за стол, я тоже сажусь напротив, правда сама не ем, жду пока Гордеев попробует, наблюдаю за его реакцией. Он подносит тост к губам, откусывает, и пока жует, я вся внутренне напрягаюсь. Жуть как хочется, чтобы ему понравилось.

— Неплохо, — изрекает, наконец он, и даже дарит мне мимолетную улыбку. Все-таки ему идет улыбаться, это выглядит слишком мило, настолько, что моя бы воля, я бы сделала фото и иногда поглядывала на него.

— Рада, что понравилось, — тихонько отвечаю, уткнувшись носом в свою тарелку. Теперь мой черед пробовать, а ведь, в самом деле, неплохо.

— Я вчера пошерстил разные сайты, — начинает он новую тему, при этом, не отвлекаясь от еды. — И нашел одного балетмейстера, который прошел через травмы и все такое. Я написал ему, предложил встретиться.

— Глеб… — у меня аж дыхание перехватывает, да и в целом, становится не по себе. Так страшно говорить о балете, тем более, кому он теперь нужен? У мамы новая прима есть.

— Я не знаю, чего ты хочешь, но чтобы снова вернутся в балет, тебе нужен кто-то, кто будет тебя тренировать, находиться рядом. — Пытается зачем-то убедить он меня.

— Мама списала со счетов свою приемную дочь. У нее новая девочка, — слова застревают комом в горле. Мне и есть-то больше не хочется.

— Да и пошла она к черту со своими закидонами. — Как-то резко отзывается он. Выражение лица у Глеба вмиг меняется на более напряженное, тяжелое. Он отодвигает тарелку, но взгляда на меня не поднимает.

— У меня вряд ли получится…

Между нами повисает пауза. Она такая запутанная, как клубок ниток, который невозможно размотать. Потому что каждый из нас пребывает в своих мыслях, решениях, проблемах. Но где-то внутри мне безумно приятно, что Глеб сейчас здесь, ест со мной и говорит все эти фразы, проявляет несвойственное ему участие

В этот момент я вижу в нем уже в который раз далеко не брата. А ведь когда-то я видела в Глебе исключительно человека, который должен стать родным, близким, семьёй, а уж не парня, от которого щемит в груди. И ведь действительно щемит…

Обхватываю кружку обоими руками, вдыхая приятный аромат кофе. Мы никогда не ели вместе. Я не помню, когда в последний раз разговаривала с кем-то во время приема пищи. Именнотак, как поступают в нормальных семьях. И вдруг я ловлю себя на том, что мне хотелось быть завтракать всегда так. И даже готовка не смущает, наоборот, приятно смотреть, как кому-то нравится уплетать твою стряпню.