Книга После развода. Отголоски любви, страница 40 – Катя Лебедева

И тут сквозь туман боли доносится тонкий, яростный, разъяренный крик.

— Не трогай мою маму!

Маленькая тень с рычанием бросается на Сашу. Костя. Мой мальчик. Он изо всех своих детских сил бьет Сашу своими маленькими кулачками по ноге, по бедру, словно пытаясь остановить разъяренного слона, защищая самое дорогое.

— Уходи! Уходи, плохой дядя! Не трогай ее! Я тебя не боюсь! — его голосок звенит от слез и непонятной ему, но такой настоящей ярости.

Саша смотрит на него сверху вниз. Он смотрит на Костью не как на ребенка, а как на назойливого, вредного щенка, которого нужно отшвырнуть ногой.

— Ах ты, мелкий выродок… — говорит сквозь стиснутые зубы, и в его голосе слышится ненависть. — Да я сейчас и тебя…

Он замахивается. Его большая, тяжелая, привыкшая повелевать рука заносится над головой моего сына.

Мила

Промозглое утро встречает меня холодным колючим дождем, который безжалостно барабанит по зонту и заставляет кутаться в промокшее насквозь пальто, не спасающее от пронизывающей сырости.

Каждый шаг по мокрому асфальту отдается ноющей, глубокой болью в ребрах, настойчиво напоминая о вчерашнем кошмаре. Я чудом защитила вчера сына, приняв удар на себя, и теперь расплачиваюсь за это каждой клеточкой тела.

Синяк на скуле до сих пор пылает под толстым слоем дешевого тонального крема, который я нанесла так густо, что лицо похоже на заштукатуренную стену. Но это меня мало заботит. Главное, чтобы никто не замечал увечья. Никто. Чтобы проскользнуть в свой кабинет, спрятаться за монитором, переждать этот день, эту боль, этот ужас.

Когда захожу в лифт, радуюсь, что одна, в такой ранний час это не удивительно. Спокойно прислоняюсь спиной к прохладной зеркальной поверхности и закрываю глаза.

В ватной голове от недосыпа и боли, крутится одна и та же заевшая, как испорченная пластинка, мысль: как спасти нас? Как спасти детей от этого безумия?

Саша окончательно спятил, он опасен, непредсказуем, он слетел с катушек и не остановится. А Злата видит в нем героя, рыцаря на белом коне, который волшебным образом вернется и всех спасет, построит новую идеальную жизнь. Она слепа и глуха, она не хочет понимать, что ее идеальный папа — это тот самый монстр, что без тени сомнения замахивается на женщину и готов ударить ребенка.

Двери лифта с тихим шипением начинают сходиться, готовясь отрезать меня от всего мира, но в последний момент мое одиночество нарушает новый владелец. Я вздрагиваю от неожиданности, инстинктивно распрямляюсь, стараясь принять обычный вид.

Константин Сергеевич заходит в кабину в своем безупречном темном костюме, который сидит на нем, как влитой, от него пахнет морозной свежестью с улицы и едва уловимым ароматом дорогого кофе.

Он молча, почти машинально кивает мне, его взгляд скользит по мне, как по предмету мебели, он нажимает кнопку своего этажа и встает рядом, не приближаясь, но и не отдаляясь. Лифт плавно трогается вверх, и его почти неслышное движение кажется мне сейчас единственным стабильным и предсказуемым явлением в мире.

Тишина в маленькой кабине становится давящей. Я чувствую на себе его взгляд, тяжелый,пристальный, изучающий. Он смотрит на меня так, словно я вся в грязи пришла. Мне становится не по себе, по спине пробегают противные, холодные мурашки.

Я отворачиваюсь к блестящим дверям, делая вид, что с огромным интересом наблюдаю за сменой светящихся цифр этажей, но спиной ощущаю его взгляд. Он будто пытается просверлить меня взглядом, увидеть то, что я так тщательно скрываю, ощутить пульсацию боли под слоем грима на моей щеке.