Книга После развода. Отголоски любви, страница 35 – Катя Лебедева

— Мам, а можно мультики? — тонкий, такой обыденный голосок возвращает меня к реальности. Артем тянет меня за полу пальто, и его простой, детский вопрос кажется спасательным кругом, брошенным в бушующее море моих эмоций и мыслей. — Тот, с роботом, новый?

— Конечно, зайчонок, только давай сначала переоденемся, отвечаю, и наклоняюсь к нему, и мир на мгновение уплывает в темноту, а потом возвращается, заставляя слегка закружиться голову. Пальцы дрожат, плохо слушаются, скользят по скользким пуговицам его курточки, и мне приходится сделать еще один глубокий вдох, чтобы заставить их работать. Каждое движение дается с трудом от шока и остаточного страха.

Закончив с курточкой, поднимаю взгляд и замечаю Злату. Она стоит в конце узкого, слабо освещенного коридора, прислонившись к косяку двери в свою комнату. Руки скрещены на груди в немом, но красноречивом упреке, нога капризно выдвинута вперед.

Вся ее поза, как один сплошной, немой упрек. Лицо нахмуренное, недовольное, губы плотно сжаты, а в глазах, которые смотрят куда-то мимо меня, плещется обида непонятно на что, я еще ничего не сделала. Сердце сжимается от предчувствия новой бури.

— Привет, солнышко, — пытаюсь натянуть улыбку, но чувствую, как губы дрожат и ничего не выходит. — Что такое? Лицо такое грозное. В школе какие-то проблемы? С контрольной опять не справилась?

— Нет, — бросает мне односложно, резко, отводя взгляд куда-то в. — Со школой все в полном порядке.

— Тогда что случилось? — расправляю плечи, с усилием вешаю свое тяжелое, пропитанное холодом пальто и легкую курточку Артема на старую, поскрипывающую вешалку.

Злата пожимает плечами, делая вид, что с интересом рассматривает мелкий, уже надоевший за годы узор на обоях, который она всегда ненавидела.

— Датак, ничего особенного. Просто сегодня мне звонил отец. Сказал, что он в городе, что хочет увидеться, — она выдает это почти небрежно, но я чувствую, как за этой показной легкостью скрывается напряженное ожидание моей реакции.

Внутри все сжимается, перехватывает дыхание. Так вот оно что. Он уже успел наследить и здесь. Успел дотянуться до нее, запустить свой яд, свои сладкие, отравленные обещания ей в израненную душу, разбудить в ней надежды, которые мне потом придется разбивать.

По спине пробегают холодные волны ярости и бессилия. Я медленно поворачиваюсь к ней лицом, стараясь дышать ровнее, скрыть бурю, бушующую внутри. Не уверена, что выходит, но хоть так.

— Понятно. И о чем вы успели поговорить? — спрашиваю максимально нейтрально, голос звучит приглушенно в тишине коридора, будто это просто вежливый, отстраненный интерес к планам на выходные.

— Мам, сейчас я хочу поговорить не об этом, — отрезает мои вопросы с непривычной жесткой категоричностью.

Чувствую, как по спине вновь пробегают мурашки. Понятно, это только начало. Это первая ласточка предвещающая бурю. Сажусь к Артему, который уже извивается на одной ноге, пытаясь стащить второй ботинок, и его нетерпение, его обыденность становятся моим временным спасением, точкой опоры.

— Давай-давай, помогу, а то ты тут на полчаса застрянешь, — говорю ему, и стараюсь, чтобы голос звучал ласково и спокойно, не выдавая внутренней бури, того ужаса и гнева, что клокочут под маской самообладания. — Беги к себе, переоденься в домашнее, на стульчике приготовлено, а потом сразу мультики, договорились?