Книга Измена. Новая жизнь, страница 42 – Татьяна Тэя

Увы… через какое-то время приходится возвращаться в реальность.

Снимаю верхнюю папку, изучаю содержимое.

— Архив?

— Частично, — подтверждает коллега. — Сначала хотели между всеми распределить, но Ирина Семёновна сказала, что всё для тебя.

— Это всё для тебя-я-я… — навеваю строчку из песни. — Солнце и луна… и работа до утра-а-а…

— Ага-ага-а-а…

Мы смеёмся.

Смотрю на кипу работы, которую мне бухнули на стол, и смех исчезает. Кто-то напортачил, а мне разбирать? И если я пропустила, то есть прогуляла, как думает Ирина Семёновна, свой рабочий день, что ж мне теперь восемь часов в ночи отрабатывать?

Шмыгаю носом от досады, но хватаюсь за первую папку, шевелю мышкой компьютера, чтобы экран ожил и принимаюсь за работу.

Сама себя она не сделает. А возмущаться я могу ещё долго, делу не поможет.

Через пару часов набираю отца, расспрашиваю о состоянии Алисы. Он более сдержан и не давит, как мать. Потом разговариваю с дочерью, обещая, что заберу её домой, но Алиска просит оставить её у дедушки с бабушкой до конца каникул.

После обеда приходит сообщение от Никиты, мы немного переписываемся, иронизируя на тему кулинарных талантов. А я печально думаю, что при всём желании пригласить его на обед, приглашать мне по сути и некуда. Не в квартиру же, где мы с Артёмом живём!

Это приводит меня к мысли о съеме жилья. Возможность отчалить в свободное плаванье не страшит, тормозит лишь понимание, что на аренду будет уходить львиная доля моей зарплаты. Однако я лезу в интернет на сайты сдам-куплю-сниму и изучаю, по чём нынче встанет приличная однушка.

Вечер наступает быстро, коллеги разбегаются подомам, а я всё сижу и сижу.

Приходит сообщение от Артёма. Он вернулся из командировки и спрашивает, где я, когда буду. Я раздражена сегодняшним днём, поэтому, посматривая на кипу документов, пишу в ответ, что, может, вообще сегодня и не буду. Это реально, если решу переделать всё одним днём.

Иногда поглядываю на часы, думая, что ещё минут пятнадцать и всё. Но к тем минутам прибавляются новые, а к новым — последующие, так что, когда поднимаю соединённые руки вверх, чтобы потянуться, на часах почти полночь.

Нет, всё-таки пора домой, завтра уже закончу. Но меня радует, что основная часть работы уже сделана.

Встаю, натягиваю пиджак, куртку и шапочку по самые брови, вешаю сумку на плечо и выхожу из офиса. Охранник на проходной смотрит футбольный матч по маленькому мерцающему от помех экрану телевизора.

— До завтра, — прощаюсь.

— Ага, — кидает коротко, и я закатываю глаза, думая, какие все, блин, сегодня любезные.

И внимательные…

А если б я с сейфом подмышкой выходила? Он бы тоже «ага» сказал?

За рулём приказываю себе сосредоточиться, но дорога до дома проходит в каком-то полусонном состоянии. Сказывается усталость предыдущих дней, эмоциональный взрыв и общая утомляемость.

Поэтому, поднимаясь на этаж, я прислоняюсь затылком к стенке лифта и закрываю глаза. Пока ползём до шестнадцатого, такое ощущение, что даже вздремнуть успеваю.

Однако сон как рукой снимает, когда, приоткрыв дверь, слышу чужой женский голос.

Это что ещё такое?

Неуверенно переступаю порог, потом злюсь и хлопаю дверью.

Почему крадусь как мышка? Это и мой дом, в конце-то концов.

Голоса затихают.

А я иду к двери спальни, не веря, что Артём настолько потерял стыд и осторожность, что привёл свою любовницу к нам домой. В нашу постель…