Книга Расслабься, это любовь, страница 28 – Ульяна Романова

– Не справляется один, помощь нужна, – кивнул Соколов.

– Ладно. Красавица, я Антон, и если снова мячи нападут, то зови меня, ладно? – переключился на меня опер.

Я зачем-то кивнула, сжимая шариковую ручку в пальцах, и посмотрела на Римира.

Соколов мотнул головой, подошел ко мне и встал так, чтобы оказаться за моей спиной, и положил тяжелую ладонь мне на плечо.

По телу от его прикосновений до самых кончиков пальцев пробежала волна дрожи, я закусила губу и не заметила, как через пятнадцать секунд Антоха с энтузиазмом ушел «принимать» кого-то там, забыв сказать мне «до свидания».

– Дописывай, и поехали, – приказал Мир, а его ладонь мягко переместилась на мою шею…

Боже, что писать, если из головы только что вылетели все мысли?

Юля

– Юльку бы в больницу надо, – подал голос Алексей, пока я пыхтела, дымилась и нервно грызла кончик ручки.

Потому что Соколов совсем распоясался и стал мне шею массировать. Нежно так и словно собственнически.

– У нее лоб железный, да, Юлька?

Соколов, наконец, убрал нервирующую меня ладонь с моей шеи и вальяжно прошел к столу Лехи, пока я хватала ртом воздух и пыталась вспомнить, зачем я оказалась в отделении.

Объяснительная, точно!

Я пробежалась глазами по тексту, параллельно вслушиваясь в разговор двух мужчин.

Римир взял со столешницы пачку сигарет, покрутил в ладони и спокойно уточнил:

– Я думал, ты бросил.

– Бросишь тут, – процедил Леха. – Юль, помочь?

– Нет, – отмахнулась я, пытаясь согнать мысли в кучу.

Но мысли собираться наотрез отказывались, собрав котомки и уйдя в туман вместе с ежиком. С ними ушли падежи и моя способность рационально мыслить, остались только непонятные междометия и шум в ушах из-за собственной крови, которая до сих пор бурлила и кипела от прикосновений Мира.

Плюнув на все, я с трудом дописала объяснительную, поставила дату, подписала и положила на стол перед Алексеем.

– Правильно? – уточнила я, ерзая на месте под внимательным взглядом Римира.

На лице Соколова не отражалось ни единой эмоции, но в глазах горело пламя. И я никак не могла понять, что это означало для меня.

Леха пробежал глазами по протоколу, округлил глаза и фыркнул:

– Шкода?

– Допустим, да! – насупилась я. – Фамилия такая.

– Поехали, дитя Люцифера, – перебил нас Римир, – у меня час.

– Я могу и сама добраться, – робко предложила я.

– Леха, выпиши пропуск, – проигнорировал мою реплику Мир.

Алексей достал крохотный лист бумаги, что-то на нем написал и протянул Римиру.

– Больше к нам не попадай, кудряшка, – напоследок дал мне напутствие опер.

Я успела заметить, как перекосило Мира – совсем чуть-чуть. Но Соколов промолчал.

И пока мы спускались, устроил мне импровизированный стриптиз, легким движением снимая куртку и оставаясь в черной футболке, обтягивающей все, что так хотелось украдкой рассмотреть.

От каждого движения под его кожей перекатывались мышцы, а я так залюбовалась, что чуть было второй раз за день не встретилась лбом с посторонним предметом, на этот раз с лестницей.

Господи, он на меня действовал почти гипнотически. Нельзя же так влюбляться! Нельзя!

Но чем больше времени мы проводили вместе, чем чаще он попадался на глаза, тем сильнее я влюблялась.

Впору было голосом Успенской на весь отдел выводить «Пропадаю я, ой, мама, пропадаю я!»

– До свидания! – попрощалась я с дежурным, когда Мир отдавал ему мой пропуск.