Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 86 – Ульяна Романова

Понесло меня, конечно! Но мечтать вроде как не вредно.

Ладно, потом еще раз спрошу. Дам ей время все обдумать, переварить ее новый статус женщины и спрошу как нужно. С кольцом, ужином, сватами и, очевидно, дракой с ее братом.

— Больно? — уточнил я, когда Серафима притихла.

— Немного, — призналась она, — чуть-чуть.

— Прости, малышка, — повинился я, — надо было как-то не так.

— А как? — заинтересовалась Хиросима.

— Не знаю, — растерялся я, — по-другому как-то.

— А я думала, что все этим одинаково занимаются, — округлила она глаза.

— Есть другие варианты, — расплывчато ответил я, решив, что пока просветительством заниматься рано и объяснять, что есть другие не менее приятные варианты ласк.

— Ты же есть хотела, — нашелся я, поняв, что сейчас она начнет задавать вопросы.

А зная Хиросиму и ее любознательность — безопаснее отвлечь.

— Сначала в душ, — решила она.

Оперлась ладошкой мне в грудь, кривясь, поднялась и зашипела.

— Давай отнесу, — натурально испугался я.

Мне методичку, как правильно нужно делать в первый раз, никто не дал. А вдруг я ей больно сделал? Или что-то неправильно?

— Может, нам к вашему женскому врачу съездить? — вполне серьезно уточнил я.

— Зачем? — не поняла Хиросима.

— Ну а вдруг я что-то сломал.

— Сломал, любимый Леха, сломал. Способность здраво рассуждать, — звонко рассмеялась она, но быстро зашипела и сморщила нос.

— Не до шуток, Тыковка, — покачал я головой.

— Леша, со мной все в порядке, просто я только сегодня нашла на своем теле как минимум три новые мышцы, и они немного болят.

— А-ха, — с умным видом согласился я. — Но, может, все-таки съездим? Лишним точно не будет.

— Давай сначала в душ? — вздохнула Хиросима и посмотрела на меня с жалостью.

Возможно, я напоминал городского сумасшедшего. Счастливого, но слегка пришибленного.

Я встал, обмотал ее простыней, поднял на руки и понес в ванную комнату. На пороге поставил на ноги, был остановлен строгим кулачком, который уперся мне в грудь, и гордым:

— Я сама.

— А…

Но она уже заперлась. И включила воду.

Сложно с девушками, конечно. Или это у меня остатки мозга в отпуск ушли и я веду себя как паникер? А как не вести, когда ей больно? И виноват в этом я.

Я прислушался к звукам за дверью, ничего криминального вроде падения тела на пол или всхлипываний от боли не услышал и потопал в спальню. Обмотал бедра полотенцем и пошел готовить ей завтрак. В постель, в которую она ляжет сразу же, как закончит.

Пожарил яичницу, сварил ей свой фирменный кофе, добавил сливок и сахара, все поставил на обычную деревянную доску для разделки мяса за неимением подноса, и ждал.

Серафима появилась, как Афродита из пены морской. Я оценил обстановку и приказал:

— В постель. Я тебе туда завтрак принесу.

— Тут поем, — уперлась рыжая бестия.

Села на стул, сморщилась, подумала и молча поплелась в спальню.

Сразу бы так!

Отнес ей завтрак, поставил на прикроватную тумбу и решил сам пойти освежиться, когда Хиросима подала голос:

— Леш, а можно мне во что-то переодеться?

Я выдал ей свою футболку, прикрыл дверь и ушел.

Душ принимал холодный, призывая хладнокровие вернуться к законному хозяину. И перестать вести себя как любимый пациент психиатра.

Когда я немного успокоился и сильно замерз, я выключил воду, обтерся полотенцем, натянул боксеры и спортивные штаны, стараясь не смотреть на свою счастливую и одухотворенную морду в зеркало, чтобы снова не расплыться в счастливой улыбке, и пошел к своей девушке.