Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 85 – Ульяна Романова

Я опустил руку на самое чувствительное ее местечко и ласкал пальцами. Она широко распахнула глаза и замерла, хватая ртом воздух.

— Не бойся, — продолжал успокаивать я, забыв о себе.

Сегодня ее день, только для нее.

Я усилил нажим и стал двигаться быстрее, наблюдая, как в глубине ее зрачков страх и недоверие сменяется желанием, а страх — удовольствием.

И когда она задрожала от первого в своей жизни оргазма, я сам чуть не зарычал.

Это невозможно было объяснить, но когда любимая женщина выгибается от удовольствия в твоих руках, — это особая магия. Я забыл о себе, желая снова это увидеть.

Я убрал руку и ждал, когда она придет в себя, отправляя свою одежду вслед за ее.

Встал напротив, отмечая, с каким любопытством рассматривала мое обнаженное тело Хиросима. Чуть прикрыв глаза, краснея, она пыталась замотаться в простыню.

— Останавливаемся? — уточнил я, позволяя ей насмотреться.

— А? — не поняла Серафима.

— Я говорю, что мы можем на сегодня закончить. А можем продолжить.

— Ты такой красивый, — так восхищенно выдохнула Серафима, что у меня в голове красная лампочка с предохранителем лопнула.

Я гордо ухмыльнулся, ныряя к ней в постель, и снова ее поцеловал. Осторожно подцепил простыню, в которую она укуталась, и убрал в сторону, оставляя контакт кожа к коже.

Серафима стеснялась сказать «да» в открытую, но когда я положил ее ладонь себе на плечо, жадно провела кончиками пальцев по моей спине. Словно сама хотела поближе познакомиться с моим телом.

И я позволил. Сжал зубы и дал ей то, что было ей нужно, уже почти ничего не соображая. Только где-то на периферии сознания была мысль, что нужно быть очень осторожным.

Я ласкал ее долго, пока она снова не расслабилась. Пока стоны не стали громче, а тело — мягким и послушным.

Шептал ей на ухо что-то успокаивающее, обещал, что больно только в первый раз, а потом будет только приятно.

И в момент, когда мы стали единым целым, она сильно прикусила мое плечо от острой боли. Недолгой.

Я же в тот момент хотел всему миру сообщить, что она моя. Девочка, которая вывернула мне душу наизнанку. Которая вновь заставила поверить в любовь. Открыться. Заново почувствовать вкус к жизни. Познать, что такое настоящая, взрослая любовь.

И когда к пику подошел я, почувствовал, что звезды с неба упали на меня, разлетаясь перед глазами на яркие мелкие осколки.

В реальность я возвращался долго.

Приземление было мягким, в груди защемило от невыразимой нежности, а я просто прижал к себе хрупкую девушку, целуя ее в макушку, и прошептал:

— Влюбился в тебя, как пацан. Все, Хиросима, теперь ты официально только моя. Вся.

Она подняла голову, закусила губу, нахмурила бровки и сообщила:

— А ты, любимый Леха, только мой, понял? Я тебя себе присвоила уже.

Я восхищенно округлил глаза. Знал же, что Хиросима у меня девушка прямая и далеко не робкая, но так приятно стало, что я чуть лужицей не растекся по постели.

— Тогда предлагаю обсудить свадьбу. И рыжего сына Макара. Ты обещала…

Алексей

Счастье, оказывается, в простом. В мелочах. В счастливой улыбке на румяном веснушчатом лице. В моменте, когда твоя девушка утыкается носом куда-то в район твоей шеи и счастливо сопит, игнорируя вопрос о свадьбе и в перспективе сыне. Желательно рыжего, конечно… Но можно и дочь. А лучше сразу двоих…