Книга Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя, страница 26 – Ульяна Романова

Хасан ушел, а мы остались наедине с Камалом, который все еще был не в духе.

— Что с тобой? Не выспался? Или пробуждение было недостаточно бодрым? — мягко спросила я.

Камал зарылся пальцами в волосы и глухо спросил:

— Почему ты такая?

— Какая «такая»? — не поняла я. — Нормальная я, если меня не воровать, так вообще милашка и душка. И традиции я уважаю, просто не все соблюдаю. И одежда у меня есть скромная. А ты почему такой?

— Какой?

— Вредный, — улыбнулась я.

Камал обернулся ко мне и завис. Смотрел на меня и не шевелился.

— Потому что у меня велосипеда нет, — криво ухмыльнулся он.

— Так укради, тебе не привыкать! — пожала я плечами.

— А если велосипед чужой? — уточнил он.

— Так я и говорю: укради. Или купи.

— А если я хочу конкретный?

— Аллах милосердный, ты как ребенок. Сказала же: укради. Или договорись с владельцем и купи. Что сложного-то? — всплеснула я руками.

— А ты права!

— Мама моя! А ну, повтори! Ну пожалуйста, ну Камал, ну повтори!

— Ты права, Эмилия, — он сверкнул глазами и улыбнулся в ответ на мою улыбку.

— Камал, еще немного, и ты извиняться научишься. До завтра, думаю, осилишь. Жена твоя мне потом такое «спасибо» большое скажет, что научила!

И как-то нам обоим слово «жена» не понравилось. Я ее прям возненавидела в тот момент, да так, что захотелось самой взять с этого вредины пример и украсть.

— Камал, а вот почему так? — пристала я, обдумывая цепочку действий по его краже. — Мужчинам две жены можно, даже четыре можно, а женщине два мужа нельзя?

Как он обалдел! Как завелся сразу! Как обернулся, бородой дернул, глаза засверкали молниями, а ноздри стали расширяться… Сейчас мне снова скажут, что я позор своей семьи и их до кучи и вообще позор всего народа, что посмела даже подумать о таком!

— Ты как посмела…

— Так подумать, — перебила я, — я позор семьи, позор своего народа и вообще меня надо камнями закидать. Женщина должна быть молчаливой и покорной, да? А, подожди, не так!

Взяла и хлопнула ладонью по водительскому сидению, стараясь сделать это очень грозно.

— Вот, теперь я правильно на себя поругалась?

Камал набрал в грудь много воздуха и выдохнул:

— Правильно!

— Я тебя уже изучила, — широко улыбнулась я.

— Я тебя тоже, — мягко и так ласково ответил он, что у меня снова мурашки по коже забегали.

— Камал, а бывало у нас такое, что не мужчина невесту украл, а невеста жениха? — снова пристала я.

— Нет, — кашлянул он.

— Ну а если теоретически кто-то так сделает, то что будет?

— Я бы женился, — протянул он, сверкая глазами.

— А если его потом вернуть и сказать, что не невинный был? — расхрабрилась я.

Нравилось мне его нервировать!

— Эмилия, ты женщина, женщина не может обвинить в этом мужчину. Это просто невозможно.

— Знаешь, почему я не хотела уезжать из Испании? Потому что там все по-другому. Там все свободны. И никто невест не ворует. Не диктует, как одеваться, что говорить, как смотреть. Там мужчины ухаживают, дарят знаки внимания…

— И много испанцев тебе знаки внимания дарили? — уточнил он с каменным лицом.

— Нет, я с братом ездила старшим, он не позволял. И когда он закончил учиться, мне тоже пришлось вернуться.

— Ты бы хотела снова уехать?

— Уже нет. Если только в отпуск туда съездить, но если мой брак с Асланом все-таки случится и ты не сдержишь обещание, то мне вообще ничего, кроме дома, не светит.