Книга Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя, страница 19 – Ульяна Романова

Обработал ее раны перекисью и подул немного, когда она зашипела.

— Кобра дикая. Даже шипите одинаково, — прокомментировал я.

— А я все вспомнить не могу, кого ты мне напоминаешь! Барашка одного, папа возил посмотреть. Кудрявый, бородатый. У него еще нос был в форме сердечка.

— Вкусного, надеюсь, — уточнил я.

Эмилия возмущенно охнула, когда я открыл зеленку.

— Зубами надо было, — мстительно подсказала она.

— Я щас закрою, можешь и зубами открыть. Хочешь?

Она снова задиристо посмотрела мне в глаза и перешла на испанский. Тот, который испанский матерный. Я столько нового о себе за минуту узнал, макая ватную палочку в зеленку, что даже впечатлился. А потом ответил ей на чистом испанском:

— Кто тебя так ругаться научил, красавица?

Красавица замерла и неверяще посмотрела на меня. Я подмигнул ей и стал мазать рану зеленкой. Но ее болячки были слишком большие, и палочкой я мог час линии рисовать, поэтому продолжил на испанском:

— Подержи.

Она ошалело взяла палочку, а я вытащил кусочек ваты, обмакнул ее зеленкой и стал рисовать у нее на плече солнышки и кривых зайчиков.

Пальцы все измазал, но это меня волновало в последнюю очередь.

— Ты откуда испанский знаешь?

— Коровы молоко не дают, если им Сервантеса в оригинале не читать. Они у нас знаешь какие интеллигентные? К прекрасному приучены. Музыка только классическая, литература только испанская.

— А барашки? — улыбнулась она.

— Эти больше французов любят. Даже блеют на французском. Один осел под шансон траву ест. Тот, который на тебя похож.

Я снова спрятал улыбку и вернулся к своему занятию.

И увлекся, забыв, где я и с кем. Хорошо так стало с ней. Я забыл, что злился, все забыл и не почувствовал неладного.

И когда она прикоснулась к моей щеке, не подумал ничего плохого.

Млел я просто. Дурак, конечно, так залипать на женщине, которая не может быть моей, но так вышло. Мозги с ней отключались.

Не слышал я и смешка Хасана, который не вмешивался. Брат нашел где-то травинку, сел на пень и смотрел в небо.

— Тату никогда не хотела? — дорисовывая последний цветочек, с улыбкой уточнил я.

Эмилия спрятала кончик языка, который до этого высунула в задумчивости, и шкодливо уточнила:

— А ты?

— Никогда. Эмилия, ты понимаешь, что поступила безрассудно, когда угнала машину, не умея водить?

— Камал, понимаешь в чем дело, — загадочно ответила она, — я замуж за вашего Аслана не хочу и не пойду. Поэтому предупреждаю сразу: я сделаю все, чтобы этого не случилось. И если для этого надо научиться водить машину, просто наблюдая за тобой, — я это сделаю.

И посмотрела мне в глаза. Прямо. Уверенно. Смело так.

Теперь понятно, почему она молчала. Эмилия училась водить! Наблюдая за мной, ага… Сколько же в тебе сюрпризов спрятано, девочка?

— Уважаю, — согласился я, сглатывая. — Ты достойный противник, Эмилия.

— Спасибо, Камал, — ответила она и вдруг засмеялась.

Заливисто так, громко.

А Хасан жестом попросил меня посмотреть в зеркало. Я и посмотрел.

Аллах, ну почему меня кроет именно от нее? Эмилия хуже обезьянки с гранатой. У той хотя бы можно оружие забрать, а Лия сама оружие массового поражения.

Смотрел на смешную рожицу, которую Эмилия зеленкой нарисовала на моей щеке, и почему-то улыбался, как орангутанг на свободном выгуле в брачный период.

Круглая мордашка, две черточки сверху обозначали глаза, и улыбка от уха до уха.