Книга Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя, страница 16 – Ульяна Романова

Теперь у меня несколько серьезных вопросов к Аслану. Очень серьезных. И пока он мне не ответит на каждый — Эмилию я ему не отдам.

Я снова покосился на нее, гордо сидящую позади. Никогда таких глаз не видел. Радужка медовая, а по краям почти черная. И вызов во взгляде.

Дикарка!

Не думать! Просто смотреть на дорогу и больше не думать о ее глазах. О голосе. О запахе духов, которые до сих пор раздражали рецепторы, заставляя меня терять человеческий облик. Забыть, что я мужчина, и превратиться в скандалиста, теряющего контроль над собой.

Мы ехали молча. Эмилия объявила нам бойкот, голодовку и забастовку в одном лице, надула пухлые губы и уничтожала взглядом нас с братом по очереди.

Для меня ее молчание оказалось хуже всего. Когда говорила — сил думать не было, а когда замолчала, поток мыслей стал пугающим, нескончаемым. Не женщина — шайтан в юбке.

Она долго смотрела в окно, а я смотрел на нее. Взгляд отвести мог, но не хотел.

Хасан тоже задумался и нахмурился. Зная брата, понимал: мысли в его голове гуляли не самые оптимистичные.

Солнце ушло в закат, а я продолжал держать руль и крутить в голове мысли по кругу, одна из которой была самой навязчивой: я не хотел отдавать ее брату. Потому что успел ее изучить за сегодняшний день. И уже зная, на что она способна, мог понять, что Аслану она устроит райское блаженство в каждой минуте его жизни. И точно не тем, что будет раздавать конфеты по утрам. Плюшки — да, причём не сахарные.

Знал и другое: Аслан ее выходки долго терпеть не будет и ее сломает. Эмилия только кажется сильной и смелой, на самом деле она хрупкая и ранимая девочка.

Хасан думал о том же. В нашей семье женщин воспитывать было не принято, а вот в семье Аслана прецеденты были.

И пока я крутил мысли в голове и прикидывал варианты, Эмилия незаметно задремала. Сжавшись в комочек, она легла на заднее сидение, прикрыла глаза, обняла себя руками и долго лежала. А когда ее веки перестали дрожать, я понял: уснула.

Хасана тоже сморило. А я вел машину, выгоняя из головы мысли по одной, как надоедливых комаров. И продолжал смотреть на Эмилию. Когда она спала, казалась совсем беззащитной. Открытой. Ранимой.

Захотелось прикоснуться к темной пряди волос, накрутить на палец и просто сесть рядом, охраняя ее сон.

И…

Тормози, Камал. Просто тормози.

Время в дороге пролетело незаметно. Я снизил скорость, чтобы машину не подбрасывало на кочках, потому что это могло ее разбудить. Хасану-то плевать, он мог спать где угодно. Ему было мягко и комфортно и на кровати, и на полу.

К рассвету я почувствовал усталость. Свернул на проселочную дорогу и проехал немного, остановил машину, заглушил мотор и услышал, что Эмилия просыпается.

Снова завел машину, и она уснула. Звук двигателя в ее случае работал как белый шум. Пусть спит, ей еще целый день и ночь нам с братом нервы на кулак наматывать, силы нужны.

Оставил машину заведенной, взял из-под сидения бутылку воды, вышел на улицу и умылся.

Отошел подальше, глядя на черные зубья леса, и зарылся пальцами в волосы.

— Клянусь, когда смелость в стаканы наливали, Эмилия с ведром пришла. Честное слово, я там был, своими глазами все видел, — пожаловался Хасан, забирая у меня бутылку.

Умылся сам, попил и встал плечом к плечу со мной смотреть на рассветный лес.