Книга Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя, страница 13 – Ульяна Романова

Эврика!

Достала из кармашка духи, которые купила год назад и часто носила с собой, но пользовалась ими очень редко.

Духи были очень ароматными, но нестойкими и выветривались за час. Я от души опрыскала себя, сиденья вокруг и умудрилась даже сделать пару пшиков на Бармалея и Будулая.

Камал развернулся, а я улыбнулась и сделала дополнительный пшик на грудь, со словами:

— Это для нахалов.

У бородача дернулось все, что было можно. Даже борода зашевелилась. На Камала стало страшно смотреть. Он даже ладони в кулаки сжал и сверкал черными как ночь глазами, полными ярости.

А когда салон наполнился мускусно-сандаловым ароматом, смешанным с жасмином, фиалкой и амброй, мужчины закашлялись. Запах стоял такой, что мух можно было травить на подлете.

— Эмилия! — в два голоса рявкнули бородачи.

— Что? Приказа не душиться не было… Вы запретили сбегать, воровать и кричать. Надо четче приказы формулировать, господа. Чет-че!

Хасан открыл все окна и неодобрительно покосился на меня в зеркало заднего вида.

А Камал развернулся корпусом, перевел и так взбешенный взгляд на мою грудь, где на футболке еще виднелся след от духов, и сорвался:

— Разве наши женщины так себя ведут? Душатся «для нахалов»? Посмотри, как ты одета!

— Нормально я одета! — Он повысил голос, я тоже, но страшно стало.

Особенно когда Камал стукнул кулаком по приборной панели.

— Ты позор своей семьи, Эмилия! Позор на голову твоего отца за такое поведение!

Камала было уже не остановить. Даже Хасан напрягся и обалдело смотрел на брата, а я…

— Это я позор?! Скромный наряд, все закрыто!

— Все облегает! — продолжал бушевать Камал. — Все видно! Наши девушки должны быть скромными!

— Ах, облегает тебе! А ты куда смотришь? — Я тоже завелась. — Разве нашим мужчинам подобает глазеть на чужую женщину, а? Так тебя родители учили? И не смей на меня орать!

Я задрала голову повыше, но предательские слезы сами появились на глазах. И я бы хотела думать, что это от непередаваемого аромата духов, но нет.

Мне было обидно. На меня никто и никогда так не орал, как Камал сегодня.

Согласна, что с «нахалами» я перешла черту, но кто он такой, чтобы так со мной разговаривать, если даже отец ни разу в жизни не повысил на меня голос?

— Мы о тебе говорим! Я сделал замечание, ты должна… — Бармалей остановиться уже не мог.

— Я тебе ничего не должна! — рявкнула я.

— Ведешь себя так, словно в тебя шайтан вселился! Всю нацию позоришь своим поведением! — Он ни на децибел не уменьшил громкости.

— А давай я тебя завтра украду и женю, посмотрим, как ты себя вести будешь! На незнакомой девушке женю, старше тебя, и такую выберу, чтобы точно не в твоем вкусе. Заставлю платок на голову надеть, все бросить и жить с нелюбимой, некрасивой и… Нелюбимой!

— Камал, — попытался осадить Бармалея Хасан, но тот так завелся, что у него крылья носа зашевелились, и окружающий мир он уже просто не воспринимал.

— Не лезь! — прорычал он не хуже того мифического медведя, от которого я «убегала» утром. — Я не с тобой разговариваю.

— И не надо меня отчитывать, у меня для этого жених есть, ясно? Себе жену укради и на нее ори! А я тебе больше и слова не скажу! — психанула я.

И переехала на сиденье за его спину.

Мудрый Хасан сделал музыку очень громко, пока я глотала слезы от несправедливых обвинений Камала и сверлила взглядом его затылок.