Книга Бабло, страница 32 – Дмитрий Романофф

— А деньги? Валюта?

— Деньги умрут. — Вин выключил свет. В темноте зажглись триллионы точек — сделки, активы, долги, плывущие в цифровом океане. — Останется энергия. Репутация. Влияние. Муравьи не таскают монеты. Они таскают ценность.

Мэт побледнел. На экране мелькнули заголовки: «Банк Англии тестирует цифровую валюту! ФРС заявляет о рисках децентрализации».

— Ты предлагаешь заменить деньги… на что? На феромоны?

— На доверие. — Вин запустил симуляцию: курсы валют рухнули, но мировая экономика не остановилась. Муравьиные цепочки связали фермера в Кении с инвестором в Осло, минуя банки, санкции, комиссии. — Деньги — это иллюзия. А я продаю реальность.

— Слушай, — сказал Пол, — а если мы добавим сюда алгоритмическую торговлю на основе больших данных, что мы получим на выходе?

— Большие данные это основа! ,— Вин провёл рукой, и океан разделился на потоки. Алгоритмы-муравьи, крошечные и бесчисленные, прыгали с волны на волну, оставляя за собой светящиеся следы. — Каждый муравей пьёт из этого океана. И знает, куда плыть.

Мэт, сидевший в тени, жевал антистрессовый кубик.

— И как они не тонут?

— Они не анализируют. Они чувствуют, — Вин увеличил голограмму, показывая, как муравей вцепляется в твит о забастовке в Чили и меняет курс, не расшифровывая слова. — Зачем читать, если можно нюхать? Феромоны — это эмоции рынка. Страх, жадность, боязнь упустить большой куш…

Пол коснулся потока данных. На его пальце замерла капля — фрагмент биржевых сводок.

— Алгоритмическая торговля в вашей системе — это…

— Танец, — перебил Вин. Он щёлкнул пальцами, и муравьи построились в цепь, передавая фьючерсы как эстафетную палочку. — Они не вычисляют паттерны. Они ловят ритм. Покупают, когда феромоны густеют. Продают, когда запах слабеет.

Внезапно океан вздыбился. Волны превратились в шторм — фейковые новости, бот-атаки, панические продажи.

— Кто-то отравил феромоны. — процедил сквозь зубы Пол.

— Смотрите, — Вин не дрогнул. Муравьи начали… танцевать. Одни жертвовали собой, впитывая яд, другие вели сородичей по чистым тропам.

— Они учатся, — прошептал Пол.

— Нет. Они эволюционируют, — поправил Вин. — Завтра ядовитый паттерн станет их пищей.

Мэт встал, подойдя к голограмме. Его отражение дробилось в океане.

— А если кто-то перекроет источник данных? Спутники, соцсети…

— Они найдут новые. — Вин вывел на экран карту: муравьи ползли по сердечным ритмам трейдеров, сканировали погоду, даже цеплялись за курс криптовалют, который менялся каждую секунду. — Большие данные — не нефть. Это воздух. И его нельзя перекрыть.

Пол закрыл глаза. В темноте он видел будущее: биржи, где не люди кричат, а муравьи шепчут; рынки, растущие как грибница; валюты, рождающиеся и умирающие за секунду.

Яхта «Селестиаль» покачивалась на волнах, отражая в воде золотые блики заката. Пол, облокотившись на перила, смотрел, как над городом поднимается дымка вечернего тумана. Мэт сидел за столом из полированного тика, щурясь от солнца, которое играло на экране его ноутбука. Между ними стояла бутылка шотландского виски — нераспечатанная.

— Ты всё ещё веришь, что нейросетям можно доверять? — Мэт ткнул пальцем в график с пиками, похожими на кардиограмму. — Вот здесь нейросеть купила нефть за час до обвала. Гениально? Или просто повезло?