Книга Бабло, страница 31 – Дмитрий Романофф

— Блокчейн? Это прошлый век, — Вин щёлкнул пальцами, и муравьи на голограмме начали оставлять за собой мерцающие следы. — Децентрализация — не про равные узлы. Она про роевой интеллект. Как у них.

— Муравьи? — Мэт скривился, будто попробовал несвежий кофе. — Ты предлагаешь нам торговать, как насекомые?

— Нет. Как колония. — Вин увеличил голограмму, где каждый светящийся муравей теперь нёс на спине крошечный фрагмент биржевых данных. — Каждый агент — это автономный алгоритм. Они оставляют цифровые феромоны на успешных трейдах. Чем чаще путь приносит прибыль, тем «ароматнее» он становится. Остальные… — он сделал жест, и муравьи ринулись по самым ярким дорожкам, — следуют за запахом.

Пол прикоснулся к голограмме, и феромоны рассыпались, как конфетти.

— И если путь станет убыточным?

— Феромоны испаряются. — Вин запустил симуляцию краха: несколько муравьёв свернули в тупик, их следы потускнели, и тут же новые потоки обогнули провал, выстраивая свежие маршруты. — Система самоочищается. Никаких человеческих ошибок. Никаких эмоций.

Мэт покачал головой:

— Звучит как утопия. Но рынок — не лесная тропа. Здесь играют люди. Хитрые, жадные…

— Именно поэтому здесь нужны муравьи, — ухмыльнулся Вин. — Люди предсказуемы. Они паникуют, жмутся к толпе, повторяют паттерны. А рою всё равно. Он видит только феромоны.

На экране позади них вспыхнули графики.

— Что за фигня вообще, — закричал Мэт, — какие муравьи? Ты с ума сошёл?

— Ну хорошо, не муравьи, а пчёлы, у них ещё более продвинутый коллективный разум!

Мэт покраснел, но сдержался.

— Да погоди ты, Мэт, — Пол встал со стула и подошёл к Вину. — Ну а есть у тебя реальные тесты и доказательства работы твоей теории? Есть же блокчейн!

— Блокчейн? Это надгробие, — он щёлкнул пальцами, и пирамида из крипто-блоков рухнула, превратившись в песок.

— Он медленный. Негибкий. Как каменные таблички в эпоху нейросетей.

Мэт скрестил руки, его взгляд скользнул по экранам,где в реальном времени транслировались курсы биткоина и эфира.

— Но он надёжен. Невозможно взломать.

— Невозможно? — Вин усмехнулся. — Блокчейн ломают не хакеры. Его душит собственная тяжесть. Каждая транзакция — это гиря на ногах. А мир бежит марафон.

Пол молчал, наблюдая, как муравьи на голограмме строят мост через пропасть.

— Ваш «роевой интеллект», — начал он наконец. — Чем он лучше?

Вин взмахнул рукой. Голограмма ожила:

— Видите эти феромоны? Это не просто метки. Это… язык. Каждый муравей оставляет сообщение: «Здесь прибыль. Здесь риск. Здесь смерть». Система учится в реальном времени. Никаких блоков. Никаких майнеров. Только поток.

На экране появилась Нью-Йоркская биржа. Толпа трейдеров кричала, жестикулировала, а над ними, невидимо, рои алгоритмов перестраивали рынок. Акции росли и падали, следуя за мерцающими тропами.

— Блокчейн — это демократия, где каждый голос весит тонну, — Вин приблизил изображение, показывая, как муравьи-агенты обходят «затор» из медленных транзакций. — А здесь… — он щёлкнул языком, — выживает не самый сильный. Самый умный.

Мэт нахмурился:

— Что будет, если кто-то захватит рой?

— Нельзя захватить ураган. — Вин рассмеялся. — Рой не имеет центра. Уничтожьте часть — остальные адаптируются. Атакуйте феромоны — они мутируют. Это не технология. Это жизнь.

Пол подошёл к голограмме. Его рука прошла сквозь стаю муравьёв, и они тут же перестроились, образуя вокруг его пальцев воронку.