Книга Солдат и пес 2, страница 8 – Всеволод Советский

Романов взял наши документы и начал заносить их данные в эти бумажки. Мы с Богомиловым быстро переглянулись, сообразив, что это наши расписки о сотрудничестве с КГБ — как говорится, документарный след, теперь теоретически на веки вечные. Что написано пером, не вырубишь топором.

Петр Петрович, видимо, посовестившись в третий раз «стрелять» курево, вынул из стола потрепанную пачку дешевых сигарет «Астра».Закурил, окутавшись едким дымом.

Полковник, закончив заполнять бумаги, сунул их нам:

— Ознакомьтесь. Распишитесь. Дату поставьте.

Я взял бумагу, вчитался:

«Я, такой-то, военнослужащий в/ч 52506, военный билет такой-то, выдан тем-то и тогда-то… добровольно соглашаюсь…»

И так далее.

Я расписался, не раздумывая, спокойно и деловито, понимая, что полковник сейчас пристально наблюдает за всеми моими реакциями: двигательными и вазомоторными. Пусть они будут самыми позитивными!

Я улыбнулся, отдав бумагу и забрав военный билет.

— Вот так, — командир сунул наши подписки обратно в папку. — Теперь мы, так сказать, одной крови. Теперь я для вас не просто командир части — это само собой, как было, так и есть. Теперь мы больше, чем просто офицеры и солдаты. Надеюсь, это ясно.

И дальше он сказал, что о наших особых взаимоотношениях не должна знать ни одна живая душа, что в части мы ведем себя ровно так, как всегда. Что регулярные встречи проводим здесь, в отделении спецсвязи. Что Петру Петровичу можно доверять железно, на все сто или даже сто пятьдесят. Что он всю жизнь сотрудник под прикрытием… Вернее, тут встречаются Романов и Богомилов — мне, как рядовому-срочнику отлучаться за пределы части не то, что не положено, но частые выходы в город, конечно, невозможны. Они привлекут внимание. Поэтому, если у меня вдруг возникнет информация, требующая срочной передачи, я должен обратиться к Богомилову.

— Поводы изобретешь сам, — заявил полковник, глянув на часы. — Проявишь солдатскую смекалку. А теперь все! Забирайте посылки и езжайте. И без того мы здесь подзадержались. Свободны!

В посылочном отделении мы все ящики получили быстро, минуты не прошло. Объем и вес барахла оказались порядочны.

— Сбегайте за Матвеевым, коллега, — малость сострил лейтенант. — Мы теперь официально можем так друг друга называть, согласны, коллега?..

— Вы — да, а я все-таки предпочту соблюдать субординацию, — пошутил и я.

Матвеева я застал мирно спящим на водительском сиденье.

— Ух ты, — пробормотал он, зевая и почесываясь, когда я растолкал его, — задремал, что ли⁈ Ничего себе… А много времени-то прошло?

— Да нет, не очень, — приврал я. — Разве что с какими-то там накладными разбирались муторно.

— Разобрались?

— Конечно. Лейтенант меня послал, идем, поможешь.

В часть мы добрались без всяких происшествий, оборудование — это были, как я понимаю, всякие штативы и тщательно запакованные стеклянные сосуды — сдали в лаборатория. Прапорщика Климовских куда-то черти унесли, может, и прибухнуть, а обе лаборантки, и Нина, и Ангелина, были на месте, они и приняли все по описи у Богомилова. Ангелина была совершенно спокойна, и бровью не повела, лицо ее было непроницаемо, отчего показалось мне овеянным какой-то особой, необычной красотой. Впрочем, какое-то почти неуловимое напряжение ощущалось. Нина с подчеркнутой деликатностью старалась не обращать на меня внимания. Ну, если уж слухи поплыли по части, то не остановишь… Да мне и наплевать!