Книга Солдат и пес 2, страница 48 – Всеволод Советский

— Хм-м… — промычал Романов, выслушав, и в раздумье потер подбородок. — Странная какая-то история.

— Вот! — Наташа чуть не подскочила от нетерпения, встряв в диспут. — Вот я ведь что думаю: зачем они это сделали⁈ Глупо ведь! Ну просто глупость, если они думали сюда проникнуть. Даже если бы не было… — она чуть запнулась, — охраны не было. Какой толк? Да я бы заорала так, что всех перевернула. Верно?

Мы синхронно кивнули. Все верно. В рассуждениях Натальи, конечно, логика была.

Я как-то иначе взглянул на нее. Пережитое подействовало странновато, но позитивно: она какбудто стала куда лучше соображать, и поди-ка скажи про нее теперь, что она дура?.. Рассудила очень здраво.

— Верно… — задумчиво повторил полковник, и я понял, что он загрузился такой проблемой: до сих пор было видно, что наши противники, мягко говоря, не дураки, так почему же они сейчас устроили такую нелепую выходку?.. Это совершенно нелогично, попросту непродуманно.

И я задумался над этим. Действительно, почему?.. И ответ пришел внезапно, почти без размышлений. То есть совсем без них, если не считать таковыми постановку вопроса. Нелепость объяснима только одним: дурацкая вылазка — самодеятельность подчиненных «босса». Сам бы он, судя по всем предыдущим действиям, ни за что бы не учинил этот бред. Стало быть, кто-то отчаянно попытался выправить провал в Иванихе.

Так я и сказал. Романов взглянул на меня со сдержанным интересом, а простодушная Наташа азартно воскликнула:

— Точно! Точно! Я вот сама так же подумала. А это о чем говорит? Они этого босса своего боятся как полоумные! Вот и пустились на такое дело.

— Они? — прицепился к слову командир. — Их что, несколько было?.. Сергеев, ты разглядел?

Я отрицательно покачал головой:

— Нет. Ничего не могу сказать.

Наташа смутилась:

— Ну это я так… почему-то само сорвалось с языка. А вообще-то тут язык умнее головы, что ли. Вот сейчас подумала — ну вряд ли один бы пустился на такое… Это я так, рассуждаю вслух.

Теперь командир перевел задумчивый взор на нее. Вновь хмыкнул:

— Это что же у них за группа? Там уже пять покойников, считая… м-да.

Не решился вслух сказать при вдове о покойном ее муже.

А мне пришла в голову еще одна мысль.

Я вспомнил о том, как нам пытались морочить головы нелепыми проникновениями, отравлением Макса… Тоже вроде бы глупые поступки — но они были частью совсем неглупой стратегии. Так может и это вовсе не глупость, а попытка показать глупость?..

Сказал и об этом. Наташа сделала круглые глава:

— А ведь и правда! И такое может быть!..

Опытный Романов, конечно, промолчал, но какие-то выводы сделал, я уверен.

— Ладно, — произнес он, допив чай. — Спасибо за угощение, Наталья Владимировна! Пироги у тебя отличные. Скажу своей Пойду. Сергеев, все мои распоряжения в силе, твоя задача быть начеку. А утро вечера мудренее.

— Есть.

С тем он и ушел, амы с Натальей остались наедине.

И оба ощутили если не стеснение и неловкость, то нечто такое, что сложно объяснить. Как будто между нами не было близости, не познали мы друг друга как мужчина с женщиной… Наташа потупилась, зарделась, отчего сделалась краше прежнего — ну просто необычайно привлекательная женщина.

— Ты… — произнесла она, запнувшись, — ты знаешь, мне как-то неловко говорить, но я очень хочу тебя. И это первый раз в моей… в моей довольно глупой жизни. То есть, я хочу сказать, ты вообще такой… Я не знаю, почему так поздно тебя встретила, мне кажется это иронией судьбы за мою дурость…