Книга Солдат и пес 2, страница 47 – Всеволод Советский

Конечно, в текущих условиях я не мог распознать, точные цвет и марку темных «Жигулей». Ясно лишь, что это «одиннадцатая» или «тринадцатая», но никак не «копейка».

Остановившись, мы с Громом проследили, как машина юркнула за поворот, а там в аккурат начинались заросли, сейчас почти облетевшие, но все-таки маскировка. Видно было, что там водитель включил внешнюю оптику, а вскоре машина скрылась за грудами металлолома, и только слышен был торопливый рокот мотора, да скачущий свет фар между ржавыми терриконами.

Наташа тревожно замаячила на веранде.

— Борис! Боря!.. — пугливым шепотом позвала она.

— Иду, — отозвался я тоже вполголоса. — Гром, пошли!

Понятно, что отслеживать, тем более преследовать «Жигули» было бессмысленно. Мы вернулись, я велел Грому:

— Место! — и стал снимать сапоги.

— Что там? — все едва слышно спросила хозяйка.

— Сейчас расскажу, — я улыбнулся. — Чаю еще нальешь?

— Да конечно!

Между прочим, в домиках офицерского поселка наличествовал определенный уровень комфорта. Автономная система отопления, отдельная от части — небольшая кочегарка; кухня, оснащенная газобаллонной плитой; туалет, душ — это лишь в командирско-замполитском домике. Ванной, правда, нет и там. Водопровод — тоже когда-то был автономным, от той поры сохранился водонапорный бак в виде гигантского клепаного ведра, вознесенного на ажурную металлическую конструкцию высотой метров двадцать. Эту штуку, понятное дело, величали «Эйфелевой башней», и она объединялась с гидросистемой железнодорожной станции, в эпоху паровозов также потреблявшей бешеные объемы воды. А с заменой этих огненно-дымныхмашин на скучноватые тепловозы и водонапорная башня станции не особо стала нужна, и «эйфелева» тоже. Оба объекта, а плюс к ним и сама часть были включены в городскую водопроводную сеть. Романтика ранней индустриализации осталась в прошлом…

Под чайную церемонию я рассказал Наталье об увиденном. Она несколько удивилась:

— Слушай, так что, они… или он пытались ко мне проникнуть?

Я пожал плечами:

— Доподлинно не видел, не могу сказать. Но предположить такое можно.

Тут раздался стук в дверь. Не просто постучали, а знакомо-условно, шифром: та-та-та. Та.Та.

— Это Романов! — шепотом всполохнулась Наташа и побежала открывать.

Точно, это был он. В полуштатском. То есть в старенькой чистой гимнастерке и в джинсах.

Я встал. Приобретать стойку «смирно» в данной ситуации глупо, но выразить субординацию сумел.

— Садись, — махнул рукой полковник. — Ишь как здесь у вас! Чаи да пироги…

— Служба такая, — сказал я с тенью остроумия.

— Век бы так служил, да? — без улыбки ответил он вопросом, подчеркнув тем самым неофициальность обстановки. — А на меня у хозяйки чаю найдется?

— Да что вы, Евгений Палыч! — заулыбалась, засуетилась Наташа. — Конечно!..

— … А теперь излагайте, что произошло, — велел командир, когда мы дружно взялись за чай.

Я изложил — только факты, конечно, никаких размышлений. Постарался ничего не упустить. Дополнил рассказ и тем, что услышал от Натальи про ее пребывание в плену. Обращался и к ней — она кивала, подтверждая: все именно так.

Честно говоря, я сам немного удивился — насколько рассказ вышел информативным, точным, корректным. Ни одного лишнего слова, ни одной неверной фразы. Ай да Сергеев, ай да сукин сын! — прямо вот так и можно сказать.