Книга Солдат и пес 2, страница 39 – Всеволод Советский

Полковник мельком глянул на нее.

— Да уж, — буркнул он.

Я тоже посмотрел на Наташу. Она заметно осунулась, постарела, что ли. Волосы были разлохмачены. Но даже при этом она была необычайно привлекательна, настолько много было в ней заряжено от сущности Инь, от всемирной Афродиты. Взгляд мой задержался, точно ее женский магнит притянул его…

И она ответно взглянула на меня. Первые секунды взгляд был такой как прежде, плывущий по метафизическим пространствам… а затем вдруг в нем промелькнуло нечто осознанное… а потом осознание превратилось в смятенное чувство.

— Это… — пробормотала она, — это ты?

— Я.

Признаться, я постеснялся сказать: Наташа. Промолвил:

— Я. Это я, Наталья Владимировна.

— Боря! — воскликнула она. Отставила чашку в сторону. — Боря!!! — вскричала с неистовой силой, вскочила и бросилась ко мне.

Признаться, я этого никак не ждал. Прочие и того менее.

Наташа бросилась ко мне на шею, обхватила крепко-крепко, прижалась… И я ощутил, как она содрогается в беззвучных рыданиях.

— Расколдовалась, — обалдело пробормотал Василий Иванович, а полковник с Петром Петровичем понимающепереглянулись.

Ну что тут поделаешь?.. Женщины они такие… женщины. Я успокаивающе обнял ее, гладил по затылку, плечам, спине — а присутствующие старались деликатно делать вид, что этого не замечают. Не то, чтобы не замечают, нет — а делают вид, что все нормально. Что взрослая баба, только что схоронившая мужа, сходит с ума от пацана, который ей в сыновья годится.

— Наталья Владимировна, — докторским голосом проговорил я. — Все хорошо. Успокойтесь.

Она как будто бы и вправду начала успокаиваться. Шмыгнула носом, немного отлипнув от меня, вытерла глаза. Обернулась. Вроде бы начала соображать, что находится в каком-то помещении среди незнакомых людей… А вот и один знакомый!

— З-здравствуйте, Евгений Палыч, — чуть запнувшись, пробормотала она.

— Здравствуйте, — очень нейтрально ответил командир.

— Я… — она отодвинулась от меня, — извините, это я в шоке, вот только вроде бы в себя прихожу…

— Понимаем, — сказал Петр Петрович.

Она вздохнула:

— Эх! Понимаете… Боюсь, не понимаете.

Отступив, она села на свое место, посмотрела на недопитый чай так, точно не догоняла, что это за чашка, откуда она взялась.

С улицы донеслось характерное тарахтение двухтактного мотоциклетного мотора, быстро приближающееся.

— О! — воскликнул председатель. — Едет!

Из дальнейшего его короткого комментария выяснилось, что у здешнего участкового инспектора милиции Вадима Герасимова под началом находятся оба села: Стрельчиха и Иваниха, а опорный пункт находится в Стрельчихе — такая вот административная закавыка.

Трескотня мотора совсем приблизилась, затем заглохла, затем по коридору гулко застучали уверенные шаги. В комнату, на ходу сняв шапку, вошел молодой светловолосый младший лейтенант милиции.

— Здравствуйте, товарищи! Василий Иваныч, наше вам! Петр Петрович, и ты тут⁈ Здорово… Товарищ полковник! Как говорится, рад вас видеть!

Романов смерил «младшого» взглядом сверху вниз:

— Здравия желаю. Мы знакомы?..

— Немного. Виделись однажды в райисполкоме. Где-то полгода назад, в самом начале весны… Не помните?

— Не припомню.

— Ну, ничего! Можно сказать, заново познакомимся.

— А ты чего так долго-то? — спросил председатель.

— Да как же! Цыгане у нас в Стрельчихе объявились, ты слыхал?