Книга Солдат и пес 2, страница 41 – Всеволод Советский

И странное дело, закрутился во мне нелепый и даже глупый вопрос: а кого из них я вальнул: Купцова или Селянского?..

Чушь какая. Ну какая разница?.. А вот поди ж ты, угрюмо разбирало, и ничего не мог с собой поделать. Хотя узнаю, конечно.

— Наталья Владимировна, вы как? — тихонько спросил я, пока должностные лица разбирались с необходимыми, но скучными деталями.

Она слабо улыбнулась:

— Спасибо, получше, — и пригнулась ко мне: — Слушай… Мне кажется, будто бы… я не знаю, так не скажешь, что годы прошли, но как будто все теперь кажется таким далеким, далеким… Все, что было до этого… До этого дня. Как все изменилось! Как перевернулось!

Это она тоже говорила страстно, но шепотом.

— Понимаю, — кивнул я.

Тем временем прибыл представитель прокуратуры, следователь. Он тоже, как выяснилось, знал тут всех присутствующих, кроме нас с Натальей. С Романовым и вовсе они соотнеслись чуть ли не по-приятельски. Полковник наш даже так элегантно, как-то по-гусарски подхватил следака под локоток, извинившись, вывел из кабинет потолковать тет-а-тет.

Толковали они не долго, минут пять, после чего, вернувшись, командир объявил:

— Товарищи, мы вас оставляемдля всех ваших процессуальных действий, а у нас, уж простите, своя служба… А к тебе, Петр Петрович, не в службу, а в дружбу просьба: Наталью Владимировну подбрось до дома на своей машине. Поедем цугом!

— Не вопрос, Евгений Палыч, — солидно ответствовал спецсвязист, вставая. — Поехали.

Сумерки уже совсем сгустились. Почти пришла ночь, разве что на западном горизонте еще радужно догорали тусклые закатные краски. Смольников так и сидел в машине — нервы у него были не то, чтобы железные, а гранитные какие-то.

— Как ты здесь, Алексей Петрович?.. — дежурно полюбопытствовал командир.

— Я-то нормально. Псы тоже молодцы. Мы тут немного даже прогулялись, самую малость, не привлекая внимания. Но на деревне, я вам доложу, такой шухер!..

— Немудрено. Такого тут отродясь не было…

Петр Петрович даже с какой-то галантностью подсадил даму на переднее сиденье, сел за руль, тронул с места, строго мигнув левым поворотником.

— Ну, Петр Петрович, — пробормотал полковник, — все у него по правилам! Вот что значит старая школа…

И мы поехали за «Москвичом», чьи габаритные и номерные огни четко светились в ночи красным и белым светом. Дорога была почти пуста, Петр Петрович уверенно держал скорость 80–90, мы шли с интервалом метров сто.

Я положил Грому ладонь на голову, ощутил, как ему приятно это скупое внимание хозяина. Ехать, понятное дело, было всего ничего, и вот уже замелькали по сторонам первые городские кварталы.

Романов слегка кашлянул, как бы психологически предваряя начало серьезного разговора.

— Алексей Петрович, — обратился он к Смольникову, — послушай…

— Слушаю, — суховато произнес Смольников, видать, морально подготовясь к любой информации из уст командира части.

Тот сделал едва заметную паузу.

— Что, Сергеев, — сказал он, — посвятим твоего взводного в некоторые детали?..

Я дипломатично улыбнулся, отметив про себя «некоторые». Не знаю, отметил ли старший лейтенант.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

— Чего ты слушаешься?

— Ваших распоряжений.

— Ладно, в принципе правильно отвечаешь… Алексей Петрович! Ты человек умный, понял уже, что Сергеев мною привлечен к некоторым… особым операциям. И это строго конфиденциально. Строже некуда. Ну вот… собственно, так.