Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 57 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Обдумываешь, куда они могли пропасть? — уже спокойным тоном сказал воевода. Я кивнул.

— Ну вроде того.

Ситуация выходила не слишком приятная. Я попросил воеводу успокоиться и предоставить всё мне. Конечно же, Мазовецкий послал меня в форме такой грубой, что я даже удивился. Откуда польскому дворянину знать такие выражения на чистом русском. Тогда я предложил ему отправиться со мной и взять с собой парочку достойных доверия солдат. Такие условия ему уже пришлись по душе. Быстрым шагом мы направились к корчме, где я остановился. Как я и ожидал, там меня уже ждали.

— Вы чего тут собрались, собаки⁈ — взревел воевода Мазовецкий, когда увидел собравшихся у корчмы людей.

Там были не просто холопы и нищие. Точнее, и они тоже. Но эти ребята видели только как д’Арамитц пришёлночью к Эльжбете. И как парочка отправилась гулять на набережную Днепра. А вот человек с парой шрамов и без правого уха, знал подробности. Зубов велел мне держаться от него подальше, ведь правое ухо отрезали за разбой… но именно такой человек и был мне нужен. Он подошёл к нам, харкнул себе под ноги и сказал на русском:

— Ещё золотой, француз, и скажу, куда кралю с крольчонком повезли.

— Я тебе здесь же зарежу… — начал было воевода Мазовецкий, но я уже бросил одноухому монету.

— Пошли они значит в корчму, где мой пацан сторожил. А оттуда уже сонненьких, в карету утащили. И на северный тракт.

— В Витебск? — глянул на меня воевода Мазовецкий.

— Не узнаем, пока не попробуем. Седлаем коней, воевода, — ответил я.

Мазовецкий кивнул и засунув два пальца в рот свистнул так громко, что у меня на пару секунд заложило уши. А я-то уж считал себя человеком привычным. В помещении из мушкета хватало мозгов стрелять.

Мои мушкетёры и Зубов уже были рядом. Они вели под уздцы четырёх лошадей. Слуги Мазовецкого вообще появились как из-под земли. Или за углом прятались, или свист воеводы был волшебным. И слуги, вместе с лошадками, просто из воздуха материализовались.

Мы быстро вскочили в сёдла. Мушкетёры, конечно же, чертовски переживали за Анри. Но я бросил взгляд на Зубова и сказал прямо:

— Дружище, ты не обязан.

— Пошёл к лешему, шевалье! — от моих слов, Зубов чуть ли позеленел. — Чушь порешь!

Я рассмеялся, и мы пришпорили коней. Выехать на северный тракт было не сложно. Мы мчались так быстро, как никогда в жизни. Даже убегая с подвесками в Англии, мы не загоняли бедных лошадок так сильно. Солнце уже стояло высоко в небе, когда мы заметили впереди карету. Сжав зубы и молясь не выпасть из седла, я вытащил пистолет. Нельзя было терять ни секунды, скачка была бешеной. Даже не знаю, как мне удалось зарядить пистолет. Мои спутники на такую дерзость не решились.

Расстояние сокращалось. Через минуту или около того, нас заметили и в карете. Кучеру точно было не до нас. Но вот из окошка высунулся незнакомый мне мужчина с аркебузой. Я уже прилично оторвался от своих товарищей и был ближайшей мишенью. К тому же, мчал точно по прямой.

Для прицельной стрельбы из пистолета было слишком далеко. А вот швед с аркебузой мог бы и попасть. Но я не был бы собой,если бы не попытался. Приклада у меня не было, казнозарядных пистолетов мы ещё не изобрели. Тихо помолившись себе под нос, как учила Миледи, я направил пистолет на шведа. Мы выстрелили одновременно. Я буквально слышал свист пули, а потом глаза мне начала заливать кровь. Я выронил бесполезный уже пистолет, и освободившейся рукой вытер кровь. Она всё продолжала и продолжала течь. И всё же, из окна кареты уже свисало мёртвое тело.