Онлайн книга «Гасконец. Том 3. Москва»
|
— Откуда пятый в суды? — Ганза кажется нейтральной. — Ганза нас по кругу… ох, — воевода Мазовецкий покачал головой. — Не найдём мы пятого судью, француз, чтобы по чести было. Или вашим подмахнёт, или с нашими согласится. — Кто не включён в борьбу за северные моря? — Кто не включён, тот всё равно свой интерес будет иметь. А кто без интереса, тот отщепенец, без роду и племени. Не найдём мы пятого. — Лютеранец, кальвинист, англиканец, — вновь включился Анри. — Не католик, не православный, но христианин. А откуда… не могу знать. Но подойдёт любой… — Священнослужитель? — подсказала чернобровая. Анри с улыбкой кивнул. — Протестанты нехристи, хуже ваших чубатых, — сплюнул воевода на пол. Анри глянул на него, и рука мушкетёра дёрнулась к шпаге. Я и сам сжал кулаки. Плевать на мои чувства. Моя любимая женщина и мать моей дочери принадлежала к этой религии. Поэтому я чуть наклонился вперёд и сказал: — Если мы хотим прочного мира, воевода, нам нужен эдикт о веротерпимости. — Я не говорил, француз, что хочу мира с твоим хозяином. — Отец, — внезапно вмешалась чернобровая. Эльжбета положила ладонь поверх руки воеводы. Тот вздохнул, поглядел на дочь. Затем качнул головой. — Опустим, француз. Никогда такие эдикты не работали. — Во Франции, в конце концов, сработал, — сказал Анри д’Арамитц. Я кивнул. Воевода Мазовецкий снова разлил всем водки. Потом сказал: — А земли? — Мы заберём только то, что вы отняли у русских пока у них, не было Царя. — Конечно! А сейчас обернись конём, да скачив Краков, королём! — рассмеялся воевода. — Чёрта лысого мы вам отдадим, эти земли всегда были нашими. — Чем дольше будем спорить, тем ближе Царь Алексей Михайлович продвинется, — пожал плечами я. — Лучше остановиться сейчас и пойти на Швецию. Смоленск вам уже точно не вернуть. А дальше что? — Вот сукин сын… ну положим и так. Как воевать со шведом будешь? — Вы им в брюхо бьёте. Ливонию отбираете, всё, до чего дотянетесь. Мы с востока. Порты делим вместе, как я и сказал. Остальное, кто взял, того и крепость. Мир устанавливаем хотя бы лет на пять. — А юг? Там наши земли, и, если бы вы холопов к себе не приняли, мы бы их давно к ногтю прижали. — Этого мне знать не велено, — вздохнул я. — Но если казаков к «ногтю прижать», сами будете с турками и татарами разбираться? — Всю жизнь разбирались и сейчас разберёмся. Но я тебя услышал. Воевода будто бы смягчился. Было ли дело в том, что рядом с ним была дочь? Или же он и сам был согласен с тем, что война на два фронта неизбежна? Так или иначе, но мужчина поднял кружку и произнёс: — Твои слова услышит мой Король. А дальше, все в его руках, и руках Божьих. Мы снова выпили. * * * Последующий разговор с Яном Казимиром был ужасно коротким. Фактически, я успел только поклониться, передать одну грамоту и получить вторую. С ответным предложением для Алексея Михайловича. После этого уже всё переходило в руки Алмаза. Я прекрасно понимал, что настоящие переговоры, будут проходить без наёмника из чужой страны. Долгие, нудные, с выгрызанием каждой пяди земли. Я был нужен, чтобы с разбегу ударить головой в ворота и проверить: крепко ли они заперты. Вот только меня такой расклад совершенно устраивал. Повезло, что Ян Казимир сам добавил в свою грамоту требования об общем выходе в Балтику. Таким образом, Алексей Михайлович не сразу узнает о моей самодеятельности. Беспокоили меня в недолгие дни пребывания в Орше лишь две вещи. То, что я понятия не имел, был ли среди приближённых к Яну II Казимиру шведский шпион, это раз. Конечно, поляки должны были разбираться со своими шпионами сами… Вот только шпионы эти могли расстроить мои планы по подписанию мирного договора. Поэтому мне пришлось провести несколько не очень разумных, с точки зрения экономии, переговоров. Грубо говоря, хорошенько поссорить золотымилуидорами. Разумеется, если бы я делал это среди приближённых к Яну II Казимиру, я бы сразу спалился перед нашим шпионом. Мне пришлось подкупать самый простой люд. Иногда и самый неприятный. Я поручил им следить за единственным подозрительным человеком, с которым меня свела судьба. |