Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 41 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Они припали на одно колено и, по команде Диего, сделали один единственный залп. Те немногие немцы, что выжили после этого, побросали своё оружие.

— Не спим, не спим, — закричал я. — Диего, отряди человек пять вязать пленных, остальные к воротам.

Стрельцы уже овладели двумя боковыми зубьями и теперь пробивались к двум последним. Их также закрывала стальная решетка, но я не думал, что она надолго задержит людей Зубова.

Мы подбежали к воротам, отделяющим внутренний двор от последнего укрепленного участка Королевского вала. Преодолев ворота, мы окажемся в той же части пятиугольного монстра, куда рвались стрельцы. Просто на пару этажей ниже. Ворота, разумеется, были заперты с обратной стороны. То есть, выход у немцев был только на крепостные стены, но никак не внутрь крепости.

— Диего! — крикнул я. — Двор очищен, будь готов держать оборону!

В любой момент враг мог попытаться отбить Королевский вал. Открыв ворота со своей стороны, поляки и литовца имели бы все шансы. Особенно, если битва на оставшихся зубцах ещё не закончится.

Я оставил испанца и пятьдесят стрелков занимать оборону во дворике. Сам же, вместе с мушкетёрами, и ещё пятьюдесятью гасконцами, побежал на стену. Убитых было много, немцы и стрельцы не щадили друг друга. Мы добрались до участка, где все ещё велись бои. Стальная решетка разделяла оставшихся немцев и московских стрельцов.

Первые вели непрерывный огонь, вторые как могли, отстреливались из пистолетов. Но спрятаться от вражеских пуль было негде и ситуация оказалась патовая. Все заняли укрытия, стреляли вслепую и, разумеется, попадали куда угодно, только не друг в друга.

— Вот у меня вопрос, — сказал я, добравшись до наших позиций.

Мушкетёры переглянулись.

— Ну давай, задавай, — настороженно произнёс д’Арамитц.

— Почему мы никогда не берём ручные бомбы⁈

— Я, кстати, виделтакие у стрельцов, — пробормотал де Порто. — Но не наших, а тех, что возле стены были.

Я вздохнул. Выбора у нас всё равно не было.

— Пистолеты заряжены? — спросил я и у мушкетёров, и у гасконцев.

Ответил мне утвердительный рёв.

— Де Порто, мы тебя прикроем, — усмехнулся я.

И потом, первым побежал к решётке. Как только высунулся первый немец, я выстрелил. А затем и остальные гасконцы, следовавшие за мной, открыли огонь. Немцы не могли высунуться. Любая попытка разбивалась о меткую прицельную стрельбу гасконцев.

Де Порто приблизился к нам, когда немцы бросились внутрь ближайшего зубца. Здоровяк покраснел, пока поднимал решётку. Вены на его шее вздулись, на лице выступил пот. Кто-то из отступающих немцев заметил его.

Обернулся, начал заряжать мушкет. Я был быстрее и мой пистолет уже был заряжен. Просунув руку через решетку, я выстрелил. Немец упал как раз в тот момент, когда под решёткой проскользнул Арман д’Атос.

Уже не двадцатилетний, но всё равно юркий и ловкий, он с легкостью проделал этот трюк. А затем поднял решётку со своей стороны. Гасконцы и стрельцы поспешили занять позиции.

Мы вбежали на крышу зубца, но никого там не нашли. Я послал стрельцов дальше по стене, а сам, вместе с гасконцами, побежал вниз. К своему удивлению, больше сопротивления я не встречал. Немцы бежали.

— Эй, Шарль! — крикнул мне отставший де Порто. Я обернулся.

— Что случилось?

— Вернись сюда!

Я пожал плечами и подошёл к здоровяку. Он как раз стоял у нехитрых укреплений, что противник возвёл перед железной решёткой. Де Порто указал шпагой на один из трупов и сказал: