Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 100 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Алмаз отправил нас четверых на небольшой холмик, с которого открывался прекрасный вид. Саму Ригу было не видно, а вот дорогу на неё — и, что важнее всего, море — очень даже хорошо. Мы сразу поняли, что Мазовецкий был прав. В порту Риги стояли новые корабли. Шведы получили подкрепление и уже готовились переходить в атаку. Дорога была пустой, но это оставалось вопросом времени. Очень скоро, противник двинется на нас и нужно быть готовым.

К вечеру, подошла и наша пехота. Артиллерию не стали устанавливать сразу же — позиции для боя были не слишком выгодными. А потом и вовсе появился Алмаз, передав интересные новости: Ян Казимир хочет брать Ригу. Условия, выдвинутые им русскому царю, были больше похожи на ультиматум. Балтийский порт на пять лет переходит под полный контроль Речи Посполитой. После этого, проводятся выборы. Как у поляков заведено, когда они выбирают себе короля — голосованием среди самых богатых и знатных горожан. Разумеется, это означало, что и через пять лет Ригу будут контролировать поляки.За это время, союзнички успеют прикормить кого надо.

Вариантов у Алексея Михайловича было немного: или разворачивать войско и позволить полякам самим драться со шведами. Что могло привести только к двум ещё худшим исходам: союзники или отбирали себе порт навсегда, или заключали мир со шведами. Если же царь согласится на грабительские условия Яна II Казимира, это означало потерю порта. И, скорее всего, новую войну лет через пять. Когда поляки накопят силы и всё начнётся по-новой. У нас конкретных приказов не было. Мушкетёры и стрелки просто ждали, когда сильные мира сего договорятся. Меня это бесконечно бесило. Сколько усилий по примирению, и всё в пустую.

Алмаз снова уехал, и как я вскоре понял, переговоры продолжались всю ночь. Мы так и не смогли уснуть. Расселись вчетвером, как уже не раз это делали, у небольшого походного костра. Де Порто, нарезал хлеба и принёс откуда-то свежую дичь. Я даже спрашивать не стал, отправил ли он кого-то из гасконцев охотиться или с нами поделились русские. Отломив себе плохо запечённое на углях крыло, я впервые за неделю, наверное, с наслаждением откусил кусок мяса. Д’Атос принёс вина и разлил его по кружкам. В этот раз, с нами снова пил д’Армитц, что не могло остаться без нашего внимания:

— Теперь ты снизошёл до нас, грешников? — рассмеялся здоровяк, глядя на друга.

— Сегодня это кровь Христа, — усмехнулся Анри, глядя куда-то сквозь нас. На море, наверное.

Задул холодный ветер, отчего все, кроме де Порто, сильнее закутались в свои мушкетёрские плащи.

— Ты уже разобрался с выкупом? — спросил я.

Анри д’Арамитц пожал плечами.

— Большую часть своего жалования я отсылал в Париж, на дело… ну вы понимаете.

— Тебе теперь запрещено говорить слово «гугенот»? — удивился Арман д’Атос.

— Нет, просто… оно напоминает о прошлом, — ответил Анри. Я поднял к небу кружку:

— Тогда остаётся только выпить за будущее!

— Чтобы оно наступило, и нас не прикончили в этой осаде, — закончил за меня де Порто.

К утру, вернулся Алмаз. Выглядел он чертовски уставшим. Глава Посольскго приказа рассказал о прошедших ночных переговорах. Сторговались на совместное владение Ригой, с условием, что мы останавливаем все боевые действия на территории Речи Посполитой. Это означало, что новых белорусских (ну, для меня белорусских) крепостейцарь не получит.