Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 79 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Для вас-то может быть конфликт конкретных людей. Личностей. Бекингем, Анна, Людовик, Карл. Но мы здесь создаём историю, незнакомец. Так что это никак не вопрос между Людовиком и Карлом.

— А что же это за вопрос? — спросил я, понимая, что скорее придётся стрелять.

— Это уже вопрос между Францией и Англией, — ответил мужчина. — Прошу, передайте нам то, что вы вытащили из могилы.

— Вам оно без надобности. Это просто фамильное украшение, лишь сантимент, из-за которого не стоит проливать крови.

— Я не хотел бы устраивать здесь битву, — улыбнулся мужчина. — Но боюсь, мне придётся.

Человек в чёрной одежде с белым воротником проехал ещё чуть вперёд, улыбаясь самой радушной улыбкой. На какую вообще был способен хмурый пуританин.

— В конце концов, я же предлагаю вам просто отдать украшение и исчезнуть. Я не отправлю вас в тюрьму и не убью вас, если вы послушаетесь.

Я покачал головой.

— Вы даже не знаете, что это такое и зачем оно вам. Было бы глупо за это умирать, правда?

Пуританин нехорошо улыбнулся. Он сказал:

— Было бы глупо отдать потенциальному врагу на юге то, что ему нужно, когда оно почти у меня в руках.

Я тихо рассмеялся. В словах пуританина был свой резон. Каким б жестоким и бессмысленным не казался ход мыслей мужчины в чёрном, своя правда у него было. Миледи подъехала ко мне и тяжело вздохнула.

— Оно этого не стоит, — сказала она. — Вы просто снова убьете несколько хороших людей.

Я пожал плечами.

— Нас четверо, вас восемь. Пусть пока у вас двукратное преимущество, мадемуазель права. Оно того не стоит.

Пуританин, ни слова ни говоря, кивнул. Тогда я продолжил:

— Мы уложим четырех тут же. Остальные четверо могут попытать счастье. Но будете ли вы входить в эту четвёрку, профессор? Большой вопрос.

Я поднял пистолет. Мужчина скомандовал атаку, и семеро всадников бросились на нас. Прогремели выстрелы. Конечно же, Анри д'Арамитц промазал. Но вот в чём дело. Я не заметил, что под черными одеждами, наши новые враги носили кирасы. Они не пытались скрыть их специально, это я не обратил внимания, увлечённый разговором с профессором.

Только одна пуля, пуля д'Атоса попала в голову всаднику. Две другие, моя и Исаака, порвали одежду и отскочили от стальных кирас. Анри д'Арамитц, с присущим его хладнокровием и жестокостью, пристрелил придорожный куст.

Мы едва успели выхватить шпаги, когда семеро всадников окружила нас. Сражаться в седле было для меня не слишком привычно. К тому же, противник пусть и не носил шлемов, но все же был хорошо защищен.

Мы начали медленно отступать. Каждому досталось по паре противников, и лишь д'Атос, как самый отчаянный, налетел на лидера пуритан. Разумеется, молодой мушкетёр хотел «отрубить голову» и получить всю славу.

Лучше всех себя чувствовал Анри. Он успел прихватить одного из врагов за запястье, а затем дернуть его на себя. Тогда несчастный буквальноналетел грудью на выставленную шпагу. Следующим же действием Анри отбросил тело в сторону. Нога несчастного застряла в стремени. Лошадь взбрыкнула.

Бедное животное побежало прочь, пугая своих подруг. Одна из лошадей встала на дыбы, и тогда Анри подловил момент. Он чуть объехал всадника, спешно пытавшегося успокоить своего скакуна. И воткнул шпагу ему точно в горло.

А вот у меня дела были куда хуже. Я старался сделать все, чтобы всадники не могли подобраться к Миледи и сражался сразу с двумя пуританами. В левой руке у меня был кинжал, в правой шпага.