Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 32 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Перед тем как войти, юноша просто обязан был оглядеться по сторонам. А прятаться мне было и негде. Я едва успел скользнуть в узкую щель между домами. Думал и не протиснусь, но от страха быть пойманным, втянул грудь и животдо самого позвоночника. Шляпа смялась и застряла между стенами. Никто меня не окликнул. Через несколько секунд, хлопнула дверь. Прошло ещё пара мгновений, прежде чем я выглянул из своего укрытия. Никого.

Выбравшись, я подбежал к двери, стараясь хоть как-то оправить согнутые поля шляпы. Окна в доме были закрыты ставнями. Я легонько толкнул дверь — заперто. Посмотрел в щель — обычный засов. Досчитал до трёх, вытащил шпагу и осторожно просунул её между дверью и коробкой. Поднять засов было не сложно. А вот чтобы открыть дверь и поймать засов, так, чтобы он не упал на пол — уже пришлось изловчиться. Я вошёл в помещение. Очень сильно пахло варёной кожей и чем-то кислым. Сапожник тут что ли живёт?

Задняя дверь, через которую я вошёл, вела в небольшой коридор. Пара дверей и лестница. Передо мной была дверь в мастерскую, направо должно быть располагалось жильё самого мастера. Я так решил, потому что дверь была приоткрыта и оттуда раздавался тихий храп. Хотя, казалось бы, уже вторая половина дня. А вот со второго этажа доносились обрывки тихого разговора. Кто-то явно ругался. Я, не убирая шпагу, направился туда.

Половицы, ну конечно же, заскрипели. Я остановился, но разговор не смолк. Подождав пару секунд, осторожно, поднялся по лестнице. Она сразу же упиралась в старую, давно не чиненную дверь. Такая точно заскрипит, если попробовать приоткрыть. К счастью, щелей в ней было больше, чем досок, так что я смог нормально прислушаться к разговору.

— … говорил, что так и будет! — донёсся до меня мужской голос.

— А по-другому как? Проклятые чернильные крысы только всё испортили! — ответили ему.

— Думаю, в этом и дело, — раздался третий голос.

— В каком это смысле? — снова второй, который рычал про «чернильных крыс». Я был уверен, что он имел в виду покойный братьев Бюте.

— Если бы они не всполошили этого д'Артаньяна, может он бы сейчас тихо пил в таверне!

— Надо было подослать к нему потаскушку, как мы сделали с… тихо.

Я, кажется, вздохнул слишком громко или моя тень упала через щель. Не знаю. Но троица за дверью всполошилась. Вариантов было немного — убегать вниз, или врываться со шпагой наперевес.

— Проверь, — шепотом, будто бы это могло что-то изменит, сказал кто-то. Но это была обманка. Я услышал, как с той стороны двери что-то едва слышнозазвенело. Очень знакомый был звон.

Я выбил дверь ногой и ворвался в комнату. Как я и думал, один из мужчин сейчас вставлял ключ в колесцовый замок пистолета. Ещё двое только начали вытаскивать шпаги. Никого, кроме юноши, ушедшего с несостоявшейся дуэли, я не знал.

Времени на милосердие не было. Я бросился к тому, что ещё сидел, отбросив стоящего на пути парня в сторону. Тот не успел даже до конца обнажить своё оружие. Моя шпага вошла в глаз человеку с пистолетом. Юноша, за которым я следим, закричал и набросился на меня сзади.

Я успел развернуться, принимая выпад шпаги и отбрасывая её в сторону. Отброшенный мною парнишка наконец-то опомнился и тоже выхватил оружие.

— Месье, у вас есть шанс выжить. Сдавайтесь и покайтесь перед Королём, — спокойно сказал я.