Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 30 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Людовик молчал. Как и любой умирающий, он был готов уцепиться за соломинку. Но как и любой достойный король, он думал прежде всего о совершенно иных вещах. Он повернулся к Мазарини, секунду поразмыслил — видимо над тем, стоит ли говорить это в моём присутствии. И, наконец, решился:

— Если я покинустолицу, заговорщики тотчас же попытаются сместить вас, мой друг.

— Пусть сделают ход, — улыбка кардинала стала ещё шире.

— Рошфор, — повернулся король к человеку в чёрном. — Шевалье в вашем распоряжении. Проверьте его, как-нибудь. И если он покажет себя человеком достойным нашей милости, так и быть, мы проведём смотр его маленькой армии.

Я в третий раз поклонился. Мазарини бросил на меня одобрительный взгляд и вместе с королём покинул церковь. Мы остались с Рошфором одни.

— Второй раз видимся, и вы снова без шляпы, — с усмешкой сказал человек в чёрном, когда Его Величество и Его Преосвященства скрылись из виду.

— В этот раз повод куда более печальный, — ответил я. Рошфор кивнул, по его уже не молодому лицу пробежала тень.

— Мазарини не любят также, как и Ришелье, — сказал он.

— Видимо это передаётся вместо с красной сутаной. Я знаю имена двоих, кто, на мой взгляд, замешен в новом заговоре.

— Весь Париж знает самых громких врагов кардинала. Шеврёз, Монбазон, Гиз, де Бофор. Но знать поднимется, если бросать её цвет в темницу за одно лишь недовольство. Мазарини прав, пока они не сыграют свою первую карту, мы можем только ждать, — Рошфор смотрел куда-то сквозь меня. Может быть, видел где-то позади призрак Ришелье.

— Вам нужны доказательства. Письма, бумаги, что угодно, — понял я. Рошфор усмехнулся.

— Вашу сотню пока трогать не будем. Найдите парочку верных вам головорезов, снимите форму. Я хочу, чтобы поместье де Бофор кто-то ограбил.

— Месье, в вашем списке нет одного имени, — вдруг сообразил я.

— Какого?

— Конде. Генрих де Бурбон-Конде, я уверен, пусть у меня и нет доказательств, что он тоже причастен к этому.

Рошфор удивленно поднял бровь и мне пришлось очень сжато пересказать ему всё, что случилось с королевскими мушкетёрами. Человек в чёрном кивал и слушал. Наконец он сказал:

— Что ж, благодарю. Но дела это не меняет. Поместье де Бофор, шевалье, вот ваша цель. А теперь, нам обоим пора уходить. Скоро приготовления внизу закончатся, и эта церковь наполнится лишними свидетелями.

Снега навалило уже по щиколотку и я, кутаясь в дорожный плащ, поспешил на рынок Пле-о-клер. Добрался я без приключений. На месте предстоящей дуэли уже собиралась толпа зевак.

Среди них я легко отыскал Конде, стоящим рядом со хмурым д'Арамитцем. А у самых торговых рядов, метрах в трёх друг от друга, уже молча пронзали друг друга взглядами дуэлянты. Де Порто и д'Атос были готовы к драке. У каждого с собой шпага и кинжал, к тому же, оба надели свои голубые плащи.

— Месье, — ко мне подошла старая нищенка, пока я пробирался через толпу зевак. Я не обратил на неё внимания, и тогда она, уже более настойчиво, повторила:

— Месье, вам велели передать, — повторила она и протянула мне записку. Читать её прямо сейчас у меня времени не было. «Дуэль» начиналась. Я вглядывался в толпу. Мушкетёры обнажили оружие.

— Ты готов, де Порто? — усмехнулся д'Атос. Толстяк рассмеялся.

— Подождём ещё минуту, — ответил он.