Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 91 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Диего пожал плечами.

— Проводник всё ещё мёртв, месье, — ответил он. Я кивнул, но всё равно решил довериться реке. Анри временами вставал в полный рост, опасно раскачивая лодку, чтобы оглядеться. Через полчаса, когда мы уже миновали то место, откуда отплывали, он сказал:

— Всё правильно, мы причалим близко к нашим.

Я молча ткнул ему в ногу веслом. Мушкетёр со вздохом опустился и сменил меня. Остаток пути мы молчали, только у самого берега, когда были видны лагерные укрепления — местных уже согнали рыть для нас рвы и насыпи — Анри д’Арамитц сказал:

— Разговоров, конечно, будет…

Я рассмеялся. Удивительно, но первым нас встретил не кто иной, а Планше. Хотя вылезли мы на берет довольно далеко от того места, где остановились гасконские кадеты.

— Месье де Батц, — закричал он. — Как сердцем чуял, как сердцем!

Он подбежал ко мне, запыхавшийся и не успевая вынимать из волос солому. Остановился, передо мной и моими полутора пленными, смерил их недобрым взглядом. Потом посмотрел на Джульетту, тут же потупил взор и повернулся ко мне.

— Ваша матушка вас порола, когда вы всякую гадость в дом тащили! Ладно многоножки, ладно гусь и жаба, Бог с ним козёл или ирландец. Но месье, целых два испанца? — гневно зашептал он.

— Планше, пожалуйста, больше никогда в жизни не шути.

Слуга вздохнул. На его плече висела сумка, довольно увесистая. Он снял её и передал мне.

— Как раз на рассвете управились, месье, как вы и просили.

— Спасибо, — я с трудом подавил желание залезть в сумку и извлечь содержимое. — Давайте уже скорее доставим нашего капитана к де Тревилю.

Тараканчик уже снова приходил в себя. Но поскольку мы были на нашей территории, я не стал его оглушать. Просто повёл вперёд. Диего мы так и не связали. Я попросил Планше за ним присмотреть, коротко рассказав, что этот достойный испанец может нам ещё пригодится. Джульетту я отправил с ними, сказав на прощание:

— Планше, ты можешь убить любого, кто косо посмотрит на ребёнка.

— Я бы её одел, для начала, прежде чем вести в лагерь, — признался слуга.

— Тогда купи у местных одежду, — кивнул я. — Диего, ты не против небольшого крюка?

— Мне некуда бежать, — пожал плечами испанец.

— Есть. Ноя скажу тебе куда, когда мы закончим с Бапомом. Мои условия прежние, приятель. Помоги мне завербовать столько испанцев, сколько я смогу прокормить и можешь или отправляться к О’Нилу, или получать от меня повышение.

Диего Артуро Перес кивнул и наши с ним пути ненадолго разошлись. Когда слуга, бывшая проститутка и бывший испанский солдат скрылись из виду, мы с д’Арамитцем повели капитана Тараканчика в лагерь.

На нас смотрели и солдаты, и офицеры. Большая часть с завистью, но многие и с откровенным восхищением и гордостью. Мы прошли мимо площадки занятой гасконскими кадетами. Среди них я увидел Сирано де Бержерака, всё ещё раненного, но по-прежнему неугомонного. Я махнул ему рукой и парижанин снял шляпу, а затем поднял в мою честь кружку. Понятно, пить он не бросит даже несмотря на дырку в лёгком.

Добравшись до места, оккупированного королевскими мушкетёрами, мы были встречены криками и свистом. Кто-то хлопал по плечам меня, кто-то д’Арамитца, кто-то Тараканчика, правда последнего чаще доставалось по ушам и лицу. Он пытался ругаться сквозь кляп, но без особого успеха. Из шатра к нам вышли де Порто, какой-то парнишка (как выяснилось позже, почти наш с д’Арамитцем ровесник, но внешность была чертовски обманчива), и наконец сам де Тревиль.