Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 92 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Капитан-лейтенант королевских мушкетёров оглядел нас с Анри придирчиво, но без какой-то враждебности. Он держал руки заткнутыми за пояс, форма сидела на нём идеально, аккуратная бородка почти скрывала только начинающий появляться второй подбородок.

Во взгляде умных, голубых глаза, не читалось вообще ничего. Он перевёл взгляд с д’Арамитца на меня, и только тогда мы спохватились. Сорвали шляпы, подмели ими землю, вытянулись.

— Гасконские кадеты? — спросил он.

Я чуть было не брякнул «так точно», но вовремя сообразил.

— Да, месье капитан-лейтенант де Тревиль! Лейтенант Шарль Ожье де Батц де Кастильмор! Для меня большая часть, месье.

— Полно вам, де Кастильмор, — капитан-лейтенант по-отечески улыбнулся и повернулся к Арамитцу. — Анри, мой мальчик. Отличная работа. Я знал, что на тебя можно положиться.

— Рад служить, месье капитан-лейтенант, — холодно произнёс мушкетёр. А потом добавил, без тени эмоций: — Дядюшка.

Де Тревиль усмехнулся, подошёл к капитану Тараканчику и оглядел его с головы до ног.

— Боюсь,месье, что у нас нет времени на светские беседы. Мы сразу перейдём к пыткам. — устало произнёс он.

Тараканчик держался стойко и просто отвернулся от де Тревиля.

— Сколько я за него должен? — спросил у Анри капитан-лейтенант. Мушкетёр просто кивнул в мою сторону.

— Это пленник месье Ожье, — сказал он. — Не мой.

— Де Кастильмор? — не глядя на меня, спросил де Тревиль. Я прокашлялся.

— Для добычи информации, вы можете забрать его насколько вам угодно. Всё что меня волнует, это чтобы потом его повесили.

Тараканчик вздрогнул и повернулся ко мне.

— Я обещал одной несчастной даме, что она увидит его смерть.

— Виселица, де Кастильмор, весьма позорная казнь. Этот человек офицер и дворянин.

— Но я дал слово, месье капитан-лейтенант, — на этот раз наши взгляды встретились. В глазах де Тревиля не было больше и капли отеческой теплоты. Его губы были сжаты в тонкую линию. Он смотрел на меня несколько секунд, и с каждым мгновением, между ним и его племянником проявилось всё больше фамильного сходства.

— Вас не поймут, месье, — холодно прошелестел он. Я краем глаза заметил, что Анри Арамитц, довольно усмехается.

— Мне безразлично, — ответил я. — Или эти условия, или пленник остаётся моим. Я сам его допрошу и казню.

Тараканчик что-то завопил, но через кляп было не слышно. Арамитц ударил его ногой в колено, и пленник упал на землю.

— Последнее слово? — уточнил де Тревиль.

— Да, месье.

Повисла тишина, но потом капитан-лейтенант королевских мушкетёров удовлетворенно кивнул и сказал:

— Будь по вашему. Гасконцы могут быть упрямее козлов, которых выращивают. Я верну его вам на закате.

Де Тревиль увёл пленника в шатёр. Мы остались вчетвером, если не считать ещё две сотни мушкетёров, играющих в карты или распивающих вино. Впрочем, вина было уже значительно меньше, чем в прошлый раз. Скорее всего, раз местные вовсю строили укрепления, Бапом отказался сдаваться даже Королю.

Я, д’Арамитц и де Порто молчали, глядя друг на друга. Парнишка, рядом с де Порто, с интересом нас разглядывал.

— Этот малый прибыл в наше распоряжение вчера, по рекомендации его папаши, наконец начал де Порто.

— Следите за языком, — огрызнулся парнишка. Здоровяк только отмахнулся от него, словно от назойливого продавца в супермаркете. Для мухи у парня была слишкомострая шпага.