Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 66 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Если я её отпущу, вы мне гарантируете справедливое обращение, как с пленным дворянином? — спросил я.

Блондин усмехнулся.

— Вот как ты заговорил. Ну что ж, резонно. Даю слово лейтенанта Переса.

— Это он, — вдруг захрипела женщина. — Он убил вчера ваших товарищей и запер нас с Диком!

Клянусь, я не помню, как звали толстяка. Ну, пусть будет Дик. Не в смысле Ричард, или как вы могли подумать, а в смысле Dik. По-голландски «толстяк» и будет.

— Всё ещё хочешь сдаться в плен? — спросил блондин.

— Ну вообще-то да. Вашим товарищам я предлагал сдаться, но они сражались как безумные.

— Что верно, то верно, — блондин повёл плечом инахмурился, словно бы задумавшись.

У меня появилась робкая надежда. Может быть, если я смогу заболтать испанцев, то они опустят арбалеты. Будет хоть какой-то шанс воспользоваться неразберихой и броситься на них. Может быть, злой брат-близнец Арамиса наконец-то пойдет проверить, что случилось и пришлёт помощь.

— Парни были славные. Я могу рассказать, как они погибли, если гарантируете мне жизнь.

— Ха, вот же хитрый жучара! — рассмеялся блондин, наконец-то опуская арбалет. — Ну давай, удиви меня.

Однако остальные продолжали держать меня на прицеле.

— Прежде всего, они умерли с честью, — ни капли не покривив душой, сказал я. — Признаюсь, лучше бы я взял их в плен. Последний задал мне жару, мы сражались один на один и я едва мог устоять под его ударами!

— И что же случилось? — с подозрением прищурился блондин. Врать мне не было смысла. Скорее всего, толстяк уже передал испанцам тела их товарищей.

— Мой слуга, трусливый ублюдок, — я плюнул на землю, стараясь вложить в этот плевок всё моё притворное дворянское негодование. — Выстрелил ему в спину, холоп несчастный!

Прошу прощения, за то, что отвлекаюсь от рассказа на минутку занимательной лингвистику, я просто не могу удержаться. На самом деле, я сказал что-то вроде larbin, которое обозначало не столько поражённого в правах крестьянина… сколько услужливого и скользкого негодяя. Но хотел я сказать именно «холоп». Понятия не имею, зачем вам вообще эта информация.

В любом случае, испанцев моя выходка явно порадовала и один даже рассмеялся.

— Это был Табарка, — кивнул блондин. — Его и впрямь можно было только в спину убить. Ублюдок твой слуга.

— Как пить дать ублюдок, но благодаря ему я жив.

— Хорошо, — блондин, кажется, был удовлетворён. — Я даю вам честное слово, что вам не причинят вреда. Но и вы дайте мне слово дворянина, что разоружитесь и не попытаетесь сбежать.

Я уже собирался соврать, как мою голову и челюсть пронзила внезапная, и очень острая боль.

Из глаз брызнули слёзы, я ослабил хватку — и женщина вырвалась. Я не успел даже схватить её снова, настолько сильной была боль.

Кажется, остатки памяти д’Артаньяна, сопротивлялись моему порыву повести себя бесчестно. Мне думалось, что его сознания в этом теле не осталось, но оказалось, что какие-то клочки нейронных связейбыли так сильно завязаны на этих магических словах — «слово дворянина» — что я в принципе не мог соврать даже врагу!

Но и испанцы, чёрт их дери, тоже оказались людьми неожиданно благородными. Стоило женщине отбежать, и они бы с лёгкостью нашпиговали меня болтами — я бы и пикнуть не успел. Однако они так не поступили, а блондин спросил:

— Вы в порядке, сеньор?