Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 21 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Могу невешать, а отрубить голову, — буркнул Робер де Бейл. — Как-никак, её родители были дворянами.

— Мужик, ты не помогаешь! — не выдержал я. Мой рот сам выпалил эти слова, и, судя по всему, в качестве «мужика» я использовал французское слово, обозначающее крестьянина. Потому что Робер не выдержал и бросился за кинжалом. Я огрел его рукоятью пистолета. — Ну что за народец.

Мешок благородства свалился на землю, а я обратился к девушке.

— Он убьет вас.

— Я уеду, — сквозь слёзы заявила она. — Клянусь, уеду, так далеко, как только можно. Только не убивайте его.

— Так он уже без сознания, — удивился я. — За кого вы меня принимаете, миледи? Как вас зовут?

— Анна, — рыжая вытерла слёзы рукавом. — Анна де Бейл. В девичестве Берри.

— Что ж, Анна, — я убрал шпагу в ножны и принялся развязывать девушку. — И куда же вы отправитесь?

— Не знаю… может быть в монастырь. Мои братья… — она снова всхлипнула.

— Живы? — угрюмо спросил я.

Девушка начала рыдать и всё стало ясно. Словно этого было мало, я почувствовал странный гул.

— Эй, парень, — подал голос О’Нил. — Не хочу тебя отрывать, но судя по топоту… сюда скачут всадники.

Разумеется, ирландец улыбался во весь рот. Я вздохнул, глядя на дорогу. На севере пыль стояла столбом. Французов с той стороны ждать уж точно не приходилось.

— Кому тут принадлежит власть? — спросил я у Анны, окончательно освобождая её от пут.

— Моему мужу, — бросила девушка печальный взгляд на лежащего в траве Робера.

— Он хоть и француз, но подданный Короля Филиппа, — пояснила она, поправляя разорванное платье и беспокоясь, чтоб сквозь дыры мы не пытались заглядываться на ее прелести.

— Муж твой предатель! А ты отказываешься его добивать, — рассмеялся де Бержерак.

— Побереги воздух, дружище, — обратился я к носатому. — А то я слышу, как свистит твоё лёгкое.

— К черту тебя, — буркнул парижанин. — К черту, и на его величество Филиппа хе…

— Тут дамы, — напомнил я и де Бержерак замолчал. — Но давайте уже съезжать с дороги, нечего мешаться под ногами у армии.

Планше согласно закивал. Спрятаться мы всё равно не могли, но освободили путь и завели пленников — уже всех троих, включая Робера — за дерево. Раненный Сирано даже слез с лошади и ненавязчиво приставил шпагу к шее О’Нила. Планше достал нож, присев перед Роджером и уткнул острие под подбородок ирландца. Я едва успел снять злосчастную верёвку, когда конница пронеслась мимо нас. Это действительно были испанцы, но не целая армия. Около дюжины парней с короткими — короче, чем наши мушкеты — ружьями.

— Они не могли нас не заметить! — обернулся я к своим товарищам, когда лошади скрылись из виду.

— Они и заметили, но у них есть дела поважнее, — пожал плечами О’Нил. — Наконец-то к Аррасу прибудет подкрепление, о котором я так просил.

По лицу ирландца блуждала печальная улыбка.

— Может быть и еды бы привезли, — грустно пробасил Роджер. Повернувшись ко мне, он грустно произнёс. — Крыс когда-нибудь ел, гасконец?

Понятия не имею почему, но я бросил вопросительный взгляд на Планше. Слуга секунду замялся, а потом ответил:

— Только на спор.

Чем вообще занималось моё тело до того, как я в него попал? Впрочем, своё дело оно знало на отлично, и в любой драке мне было грех жаловаться.

— Не похоже на подкрепление… — поспешил я перевести разговор на более насущные темы. — Всего двенадцать всадников.