Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 108 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Верёвка и впрямь была чем-то вроде чеки: она удерживала большой масляный фонарь, но если люк открыть, верёвка выскальзывала из вбитой в него петли и фонарь падал на нехилыхразмеров ядро. У ядра были смешного вида «уши», а также вставленный в центр деревянный «фитиль». Именно он и должен был загореться, приведя к взрыву.

— Люк не должен был быть тяжёлым, — сказал я.

— Что? — не понял д’Арамитц. — Дай посмотреть?

Я уступил ему место. Мушкетёр заполз в узкую расщелину и присвистнул.

— Верёвка зацепилась за бомбу, — сказал он. — Поэтому даже Исаак не смог открыть люк.

— Но как? — я покачал головой. — Сама она что-ли в ненужном месте обвязалась?

— Или у нашего генерала есть недруг, который желал нас спасти, — со вздохом произнёс д’Арамитц. — Или это Божий промысел.

Я кивнул и мы вырвали вторую половицу. После этого можно было спокойно спрыгивать вниз. Я поднял свечу, улыбнулся товарищам и в этот момент, раздалось громкое:

— Они здесь! Они здесь!

Испанец появился в дверях кухни внезапно. В руке у него был взведённый, и брошенный нами охотничий арбалет.

Я успел только схватиться за шпагу, когда поймал туловищем арбалетный болт.

Сила удара сбила меня с ног, и я, вместе с зажжённой свечой, полетел в подпол.

В гости к нашей новой подруге, мадемуазель Бомбе.

Я прекрасно осознаю как глупо выглядел со стороны. Вопреки всему, что я читал в книгах, время едва ли замедлилось. Как и положено, между выстрелом и приземлением прошло едва полторы секунды. В голове лишь успело мелькнуть: «Блин, свеча!»

Ладно, хорошо, вместо «блин», было другое слово, покрепче. В общем, единственное, что пришло мне в голову и что я успел сделать — это задуть свечу. А потом последовал удар и хруст.

Сверху раздался крик, а следом выстрел. Наши бы точно не успели зарядить пистолеты, а значит стреляли испанцы? Я не был в этом уверен, просто лежал на земле, пытаясь пошевелиться. Тело не слушалось, и, к моему ужасу, не болело.

— Испанская кровь! — раздался крик сверху. А затем чёрная тень на мгновение накрыла собой всё. И я понял, что это де Порто перепрыгнул через открытый люк.

Звон стали накрыл собой пространство надо мной. Испанцы кричали, де Порто хохотал как безумный. Свист, то ли ножа, то ли арбалетного болта, рассёк воздух.

Крики и смех почти заглушили тихий хрип. Потом кровь брызнула в люк, и несколько горячих капель упали мне на лицо. Тело испанца рухнуло на пол, его голова свесилась вниз. Из шеи продолжала вытекать кровь.

Я хотел крикнуть друзьям, чтобы они были аккуратнее, но не смог. Стоило мне открыть рот, как боль пронзила всё тело, от мозжечка и вниз по позвоночнику. Я думал, что закричу, но воздуха в лёгких не было. Только тихий хрип.

Наверху, между тем, продолжалось веселье. Снова кто-то выстрелил, потом вскрикнул. Последовало несколько глухих ударов. Звон стали отдалялся, судя по всему, де Порто утанцовывал своих испанцев дальше от люка. Прозвучал крик, потом ещё один удар.

— Вы не правильно обращаетесь с пистолетом, месье, — услышал я смех д’Атоса, а потом последний глухой удар и еще один. Уже мягче, будто тело упало на пол.

— Де Порто, вам нужна помощь? — снова крикнул д’Атос.

— Лучше проверьте как там наш гасконец, — ответил ему д’Арамитц.

— Но там ещё двое! Я хочу драться!

— Бог с вами, — ответил ему гугенот и склонился над люком. Его лицо было в крови, и в лунном свете Анри был похож на дьявола.