Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 109 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Ты жив, мой друг?

Я попытался что-то ответить, но не смог. Зато я открыл рот и приподнял руку. Анри усмехнулся и начал осторожно спускаться.

— Черти вас драли, Исаак,— закричал вдалеке д’Атос. — Оставьте мне хоть одного!

Д’Арамитц спрыгнул на мягкую землю и коснулся моей шеи. Я смог повернуться к нему. Болело теперь вообще всё.

Мушкетёр покачал головой, присел на корточки рядом, осмотрел рану.

— Ещё чуть-чуть, и упал бы шеей на бомбу, — сказал он. — Улыбнись.

Я через силу улыбнулся и д’Арамитц удовлетворенно кивнул. Потом взялся за древко болта и надавил на кожу рядом с ним. Вот теперь мне удалось заорать, и Анри тихо и холодно рассмеялся.

— Кость едва оцарапало, — хмыкнул он. — Господь сегодня на вашей стороне.

— А у Господа нет нурофена? — попытался пошутить я. Гугенот не оценил.

— Каким бы гасконским пойлом это ни было, название звучит отвратительно. — ответил он, оттаскивая меня подальше от люка.

— Ты сам из Гаскони, Анри.

— Я из Беарна! — парировал гугенот. — Крупного центра науки и богословия! А не из какой-то горной деревеньки, где козлов и сыра больше, чем людей!

Я попробовал рассмеяться и, на удивление, мне это удалось. Д’Арамитц разрезал ткань вокруг раны, надавил ещё раз, затем повернул голову на звук. Это де Порто и д’Атос спускались в люк.

— Ну как он? — спросил здоровяк.

— Пока не помрёт, — отозвался Анри. — Дух вышибло от удара, но рана пустяковая.

— Ну так вставайте, Шарль! Нам ещё ловить сеньора Лорку, — рассмеялся де Порто. Мне очень хотелось послать толстяка по матушке, но он был прав. Анри помог мне подняться. Болт вошёл не в грудь, как мне показалось сперва, а куда-то между грудью и плечом. Крови было не так много, так что д’Арамитц просто высыпал на руку щепотку пороха и прижал его к ране.

— Сейчас будет красиво, — сказал он, зажигая свечу. Я закрыл глаза. Порох шипел всего секунду, а потом я снова закричал. Когда открыл слезящиеся глаза, кровь уже запеклась. Болт никто вытаскивать не собирался. Рука висела плетью, но к счастью, у меня оставалась вторая.

— Идём, — процедил я, сквозь зубы, вынимая из ножен шпагу.

Де Порто поднял здоровенную бомбу. Даже он держал её двумя руками. Д’Атос запалил фонарь. Д’Арамитц, со шпагой в правой руке и кинжалом в левой, шёл со мной рядом.

Туннель, к счастью, был прямым как палка. Мы шли несколько долгих минут, почти не разговаривая, только слушая стук каблуков по каменному полу, да пыхтение де Порто. Арман спросил уздоровяка:

— Исаак, на кой-дьявол тебе эта дура?

— Если ты о бомбе, Арман, то я полюбил её за строгий нрав и отсутствие одежды, — рассмеялся здоровяк. — А если о мадемуазель Трюше, то она чудесно готовит.

Я хмыкнул, но хмыкать было тяжеловато. Рана не болела, только слегка жгло, а вот всё тело чувствовалось будто чужое. Голова немного кружилась, от постоянного мельтешения теней в неровном свете фонаря. Наконец, мы добрались до новой приставной лестницы и я грязно выругался.

— Ну что вы встали, Анри, Шарль, — продолжал поторапливать нас де Порто. — Нужно подниматься.

— А что если они нас ждут? — спросил я.

— Тогда придётся поторопиться. Мы ведь люди вежливые, — улыбнулся д’Атос.

— Арман. Ты сможешь подслушать, что у них там? Пожалуйста, — качнул я головой и прислонился к стене.

Мушкетёр глянул сперва на де Порто. Тот кивнул и тогда сам д’Атос улыбнулся. Он поставил фонарь на пол и быстро взобрался по приставной лестнице. Мы старались не шуметь, но де Порто всё время ёрзал, не желая расставаться со своей бомбой и ставить её на пол. Да и я, признаться, тоже, то и дело, но старался подвигать рукой, отчего только шипел и бился затылком о стену. Над нами было тихо. Арман спустился и усмехнулся.