Онлайн книга «Товарищи ученые»
|
— Конкретно? — Аэлита сдвинула брови, закусила губу, вспоминая. Прояснилась: — А! Он спросил — ты, мол, завтра, с Рыбиным договаривался? А тот что ответил, не знаю. Папа сказал: хорошо. И трубку положил. Вот и все! Совсем короткий разговор. Я вмиг представил этот разговор. Видно, Ипполит Семенович спросил, где и когда Андрей Иванович с Рыбиным договаривался о некоей деловой встрече. И решил к этой встрече присоединиться. Зачем? И почему бы ему просто не позвонить Рыбину, своему старому приятелю, можно сказать другу? Мысль эту я не успел додумать, поскольку Аэлита спросила: — Так что, ужинать-то будем? — Конечно, — сказал я, и в ту жесекунду раздался телефонный звонок. Аэлита опрометью метнулась к аппарату: — Да! И лицо ее странно изменилось. Она скосила взгляд на меня, а пальцем ткнула в телефонный аппарат так, что я сразу все понял. — Да, — продолжила она, — здравствуйте, Михаил Антонович. Ипполита Семеновича? Его нет еще, с работы не вернулся… Очень странно, сама удивляюсь, он всегда вовремя является. В кабинет ему звонила — трубку не берет. Даже не знаю, что думать… Свою трубку Аэлита держала на небольшом расстоянии от уха — не знаю уж, сознательно, или само собой так вышло — и я услыхал, как там мягко, вкрадчиво зарокотало. Слов было не разобрать, но ясно, что голос стремится успокоить. Что-то он так гудел, бухтел басовито, как шмель, а девушка только повторяла: — Да, да, конечно… да, понимаю… — и при этом вовсе не впадала в отчаяние, не рыдала и не причитала, говорила сдержанно, даже любезно, и попрощалась вежливо: — До свидания, — и повесила трубку. — Рыбин? — спросил я. Она кивнула: — Очень удивился, когда я сказала, что отец с работы не пришел. Но сказал, чтобы я не волновалась, все такое. Мол, просто задержался где-то. Но я не верю! Не могло этого быть! Губы вновь искривились, глаза поехали на мокрое место. — Постой, постой, — заговорил я тоном психотерапевта, — спокойно! Главное — спокойствие. Все будет хорошо! — Ой, Максим! Ну что ты меня утешаешь⁈ Я разве не вижу? Не вижу, что все нехорошо! Говоря так, она шагнула-не шагнула, но как-то подалась ко мне, а я к ней… Бывают в жизни такие мгновенья, когда и не поймешь: как так оно сбылось, как сладилось? Должно быть, про такие секунды и надо сказать — вот она, судьба, и она умнее нас. Я это к тому, что моргнуть не успел, как девушка очутилась в моих объятиях. А в следующий миг наши губы нашли друг друга. И не смогли друг от друга оторваться. И мы тоже. Я проснулся посреди ночи, хотел глянуть на часы — но лежал я у стенки, отгороженный от миря чудесно теплым Аэлитиным телом, которое час-полтора тому назад было страстно-горячим. А теперь — умиротворенное, нежное, такая живая грелочка. Аэлита спала, пристроив голову на моей правой руке, и я ощутил, как эта рука затекла. Осторожно, по сантиметру, я высвободил ее, не потревожив сон обретенной мною женщины. И продолжая думать. Все эти думы как-тотак закономерно стекались к одной точке. К Михаилу Антоновичу Рыбину. Прежде всего, это касалось записки Кондратьева. Несомненно, что его ужаснул вывод, к которому он пришел. Также нет сомнений, что этот вывод касается Сети. А вот отсюда уже начинаются догадки. Что мог автор столь яростно зачиркать пером? То, что потрясло его до глубины души. А что его потрясло? Да то, что он увидел главу Сети в ком-то давно и хорошо знакомом. |