Онлайн книга «Товарищи ученые»
|
«А когда тогда с Пашей случилось так он тоже был там. А тут этот кленов он тоже пошел слишком много совпадений!!! Это сеть. она шире стала. Надо проверить, трудно поверить., но проверить надо» Написано синей чернильной ручкой — а ниже две-три строки так густо замазаны этими самыми чернилами, что оторопь берет. Будто бы товарищ Кондратьев написал нечто, чего сам устрашился. Или не пожелал поверить в написанное. И зачеркнул со свирепым рвением, не пожалел чернил. Теперь, конечно, ничего разглядеть было нельзя. Я направился в кухню, уже благоухавшую горячими блюдами: — Аэлита! Взгляни. Она всмотрелась: — Похоже… Да, точно, тетрадка та же самая. Прочла, непонимающе уставилась на меня: — И что это значит⁈ — Вот и я хотел бы знать, что это значит. Сомнений у меня не было. Очевидно, что чернила свежие, тетрадка новая. Та самая запись. Аэлита перечитала, но вряд ли это помогло. В глазах вновь заблестели слезы: — Слушай, что это значит? Что с ним могло случиться⁈ Какая это сеть? Мне-то было понятно, что за Сеть, но поразило прямое совпадение. Кондратьев назвал ее точно так же, разве что со строчной буквы. И что Паша — это Савельев, а Кленов — это Кленов, тоже ясно. Ипполит Семенович догадался, что в этих двух смертях с разницей во много лет есть нечто общее. Сеть. Но это значит, что Костя Федоров к Сети непричастен! К Савельеву он вовсе никакого отношения иметь не мог. Значит? Значит, истина там, в чернильной замазке. Строчки, сделанные отцовской рукой, видно, тронули тонкие душевные струны Аэлиты, она вновь приготовилась распустить нюни. Но я понимал, что этого допустить нельзя. Мы подобрались к рубежу. Моменту истины. Похоже, что Кондратьев понял, кто глава Сети. И это поразило его до таких глубин, что он не хотел этому верить. Чисто психологически — такой удар, такойстресс, что даже видеть это он не смог. И в шоке наглухо зачернилил это имя. Аэлита всхлипнула, но я тут же перебил: — Стоп! Стоп! Аэлита, это очень важно: постарайся вспомнить, кого отец упоминал вчера, кому звонил. Может, случайно обмолвился. Еще раз, Аэлита, дорогая: вспомни! Пожалуйста! Это очень важно! — А что, я уже дорогая? — она постаралась улыбнуться. — Ну не дешевая же. Вспомни, пожалуйста! Последней фразы я мог и не говорить, потому что лицо Аэлиты изменилось: — Вспомнила! — Ну⁈ — Вспомнила, — твердо сказала Аэлита. — Вчера. Вот он писал, писал, я на это не очень внимание обращала… А потом позвонил. — Так, — повторил я, чувствуя, что азарт переходит в предстартовую дрожь и остужая себя: рано, рано! Еще не та стадия. Спокойствие, Макс, спокойствие. — Кому звонил? — Он назвал — Андрей Иванович… — произнесла девушка не очень как-то уверенно — Андрей Иваныч? — я нахмурился. На ум никто не приходил. — Это кто? — Ну, это вроде бы его подчиненный, — произнесла Аэлита по-прежнему с сомнением, но тут же развеяла его: — Нет! Точно. Точно! Это его какой-то помощник. Андрей Иванович, да. — И о чем говорили? Она вздохнула горестно: — Да я ведь и не слушала толком. Вот «Андрей Иванович» — это услышала. Да! Он Рыбина еще упомянул. Это вроде бы как хозяйственник ваш? Завхоз? — Официальная должность — заместитель директора института по административно-хозяйственной части… — медленно выговорил я. Мысли начали сползаться в нечто, еще до конца не понятное, но жгуче интересное. Такое, что бывает лишь на верном пути, ведущем к разгадке. — А как упомянул, что сказал? Конкретно! |